Одержимый: Книга третья

Закрыв за собой дверь на замок, я спустился по лестнице в зал. Где обратился к поджидающему меня Гэлу: — Ну что пошли теперь к Арлу?

Младший Атеми скорчил разочарованную рожу, но ничего не сказал. Понятно надоело ему уже эти баулы таскать, но пока испытываемое по отношению ко мне чувство признательности не позволяет послать меня куда подальше.

— Да ладно тебе нос воротить, — проворчал я глядя на посмурневшую физиономию Гэла. — Сейчас разделаемся со всем этим хламом и пойдём пивка что ли тяпнем.

— Лучше глинтвейна! — заявил моментом оживившийся паренёк. — Хоть отогреемся!

— Да, ты прав, глинтвейн он сейчас в тему будет, — согласился я. Погодка и впрямь на улице на редкость мерзкая стоит — ветер ледяной, да с мокрым снегом. Что, кстати, и явилось одной из основных причин моего нежелания торчать со своим товаром на торгу. По эдакой холодине с часок за прилавком постоишь и никакому серебру рад не будешь…

И потащили мы дальше баулы с разбойничьим барахлом. Аж на самую окраину Римхола — к западным воротам. Пока брели — продрогли основательно, и я вновь пообещал себе срочно заняться приобретением тёплой одежды. Этот тоненький плащ не защита от холода, а смех один…

Негромко звякнувший колокольчик, который мы потревожили входя в нужную лавку, заставил торговца на мгновение прервать громкий спор с троицей покупателей, требующих скинуть ещё пару серебрушек с непомерной цены в два с половиной серебряных ролдо, что один замаскированный упырь заломил за пару колчанов стрел и разделочный нож. Впрочем, стоящий за прилавком тощий мужик лишь на мгновение отвлёкся на нас. Приветливо кивнул Гэлу, видимо узнав его, и, как ни в чём не бывало, продолжил препираться с несговорчивыми клиентами. Ну а мы, видя такое дело, побросали на пол баулы и огляделись.

А всяческого добра в лавке оказалось предостаточно. Есть и кожаные и кольчужные брони, и разнообразные шлемы, перчатки и наручи, а так же кулачные щиты, ножи всевозможных размеров и видов, не один десяток мечей, множество луков и арбалетов. И даже несколько шпаг имеется.

В общем, оглядевшись, я уверился в том что наше дело сладится. По адресу мы пришли. Торгует Тощий Арл явно не своими изделиями — покупает у мастеровых, да перепродаёт. И не только новьё похоже. Так как на многих предметах видны следы мелкого ремонта и переделки.

— Ну, что у вас? — разобравшись наконец с троицей скупердяев, подошёл к нам владелец лавки. И, кивнув на баулы, в приказном порядке велел: — Вытряхивайте, смотреть будем, что вы притащили.

Деловой малый, что и говорить.

Переглянувшись с Гэлом, мы выполнили требование торгаша. Вытряхнули всё из баулов прямо на пол перед ним.

— С лихих людишек сняли? — спросил у нас Тощий Арл, присев на корточки у образовавшейся нашими стараниями груды добра, и принялся деловито сортировать её сообразно своему разумению на несколько куч.

— С них самых, — подтвердил я догадку торговца.

— Оно и видно, оно и видно… — пробормотал он. — Нормальные люди такое снаряжение не наденут…

Я ничего не сказал на это. Разбойники и впрямь не заморачивались особо со своей защитой и вооружением — таскали что попало. Потому и трофеи мне достались так себе.

— Ладно, — заключил, поднимаясь с корточек, Тощий Арл. — Оружие ещё ничего, в порядке. За две трети цены возьму. А доспехи… — Он пренебрежительно махнул рукой. — Хлам один. Больше четверти за них не дам. Их доводить до ума замучаешься.

— Да чего там мучаться? Чуть подлатать, да почистить, вот и всё, — возразил я исключительно с целью не дать окончательно сбить цену на снятые с разбойников кожаные брони.

— Считаешь, это можно залатать? — скептически хмыкнул владелец лавки, подхватив с кучи на полу первый попавшийся панцирь и демонстрируя зияющую в нём дыру, через которую свободно пролезут два кулака.

— Ну… — смешался я. И озадаченно почесал затылок. Я ж по разбойникам обойму разрывных стрелок высадил…

— Тут потребуется полностью перекраивать доспех. А это уйма работы, — категорично заявил скупщик, бросая битый панцирь назад на кучу. И подхватив другой — принадлежавший Кнуту, сказал: — Вот этот ещё ничего… Можно поправить…

— Вон те брони тоже, кстати, не так сильно повреждены, — заметил я, указывая на доспехи ближайших подручных вожака разбойничьей шайки.

— Я вижу, вижу, — покивал задумчиво разглядывающий ворох вещей Арл. И расстроенно покачал головой: — Сколько доспехов попортили… — После чего надзирательно высказался: — В голову надо было стрелять!

— Да как-то не вышло, — усмехнувшись, развёл я руками.

— Ладно, так уж и быть, за те доспехи, что можно легко восстановить, половину цены дам, — расщедрился торгаш.

— Пойдёт, — чуть подумав, согласился я.

— Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул Тощий Арл. И вернувшись к прилавку, быстро защёлкал костяшками счет, изредка отрывая от них взгляд и бросая его на горки рассортированного им добра. А минут пять спустя, подытожил: — Всего выходит на семь золотых, пять серебряных и шестнадцать медяков. — После чего вопросительно посмотрел на меня. — По рукам?

— Ну… — замялся я, глядя на немалые кучи оружия и доспехов и размышляя, не сильно ли меня надул скупщик. А потом, скользнув взглядом по стойке с мечами, махнул рукой и сказал: — Если вон тот новенький фальшион в придачу дашь, то на семи с половиной золотых и сойдёмся.

— Договорились, — тут же подтвердил заключение соглашения торговец и, шагнув к оружейной стойке, снял с неё фальшион и бросил мне. — Держи. — Добавив затем, приступая к подсчёту высыпанных из кошеля на прилавок монет. — Ножен только к нему нет.

— Не проблема… — пробормотал я, внимательно осматривая свой новый меч на предмет наличия каких-либо изъянов. Но ничего такого, к счастью, не обнаружилось.

Забрав вырученные за трофеи деньги, я поднял один из баулов и бросил в него другие два — их потом нужно будет семейству Атеми вернуть. Подумал чуть и туда же пристроил фальшион. Не таскать же в руках меч без ножен?

— А на торгу бы, небось, не меньше дюжины золотых выручили бы… — выйдя из лавки, не преминул сообщить мне на улице парнишка.

— И кто бы там стоял, за прилавком, по такой погоде? — поинтересовался у него я, вжимая голову в плечи, чтоб холодный ветер не так сильно задувал за ворот. — Ты?

— Ну… — зябко поёжившись, протянул Гэл.

— Ну его к бесам этот рынок, — заключил я. И не дав больше ничего возразить, продолжил: — Пошли уже найдём какой-нибудь кабак поприличней, да глинтвейном угостимся, пока не задубели окончательно.