Один

Дурак! Я изменил себе. Я сделал все, как хотел Димка, и даже не заметил этого.

* * *

Они все же выторговали у меня еще один день, и я был страшно этим доволен. Но мешкать мы не стали и сразу же начали собираться под моим и Димкиным руководством: проверили и приготовили оружие, отточили клинки, наломали веников для коз, протрясли рюкзаки, достали с чердака «боевые костюмы». Собравшись за обеденным столом, обсудили план действий: куда едем, в каком порядке, кто за что будет отвечать – ничего нового придумывать не стали, действовать договорились по старой схеме. Потребовалось только учесть, что нас в этом рейде будет на одного человека больше, – Таня очень просила взять ее с собой.

Весело и бурно прошло вечернее совещание – на нем мы начали составлять список вещей, которые необходимо добыть в первую очередь.

Вообще, настроение у всех заметно поднялось. И работу делали охотно – не то что раньше.

Не забыли мы подготовиться и к обороне. Хоть Димка и утверждал уверенно, что обращенные за зиму повымерли, но рассчитывать на это мы не могли. Не было еще такого случая, чтобы зомби и другие твари не пришли в деревню по нашим следам. Каждый раз после возвращения нам приходилось разбираться с настигшими нас отрядами обращенных.

Мы укрепили ставни, прибили к окнам изнутри решетки и сетки, проверили запоры и сами двери. Запас воды сделали, чтобы хватило, если осада затянется. Подступы к дому шпагатом перекрыли, на него брякающие банки повесили. Ловчие петли из проволоки поставили. Открыли ямы-ловушки, обновили их, углубили и почистили, под хворостом и лапником их спрятали, да так хитро, чтобы ступивший падал вниз, а легкий настил смыкался над ним почти таким же, как был.

Устали, конечно. Я и сам при всех признал, что был не прав и за день мы не справились бы. И два-то дня, как оказалось, маловато было. Тем не менее планов менять мы не стали, напряглись – и сдюжили. На радостях и предвкушая скорую поживу, устроили вечерний пир: открыли почти все консервы, картошки наварили, лепешек напекли из чистой муки, малиновое варенье достали. Меня от такой расточительности даже мутило. Но я продолжал играть свою роль, шутил и улыбался.

Спать разошлись примерно в полночь, когда все свечи выгорели, а в керосиновой лампе кончилась последняя солярка. Уже лежа в постелях, долго разговаривали, воодушевленно обсуждали выезд.

Я думал, что опять не засну.

Но я вырубился, когда пытался сквозь тьму доказать что-то Димке: говорил-говорил и – вдруг! – как будто умер.

* * *

Старый механический будильник «Слава» разбудил нас за час до рассвета.

Вещи были собраны с вечера, и нам оставалось только экипироваться. Но прежде пришлось сделать еще несколько дел: выдоить коз, устроить им запас воды и еды, открыть лаз для кур, закрыть наглухо дом…

Мы спешили, рассчитывая двинуться в путь до зари.

Мы бы и успели, если бы не наша старая знакомая. Она объявилась, когда Димка запирал последнюю дверь, а я обходил дом, проверяя, не упустили ли мы чего.

– Ой, Жучка, – сказала Оля и, присев на корточки, зачмокала, подманивая собаку.

– Понравились консервы, – буркнул Димка. – Опять за ними пришла.

Он ошибся…

Приветливо помахав хвостом, Жучка несмело тявкнула и скрылась в кустах. Через несколько секунд она появилась снова. В пасти у нее что-то было – мне показалось, что мохнатый носок. Потом этот «носок» запищал, дернулся, и я почему-то решил, что Жучка несет нам какую-то добычу.

– Ой, щеночек! – воскликнула Оля.

На самом деле, щеночков было пять.

Жучка вытаскивала их одного за другим из кустов, осторожно укладывала перед нами. Кутята пищали и лезли друг на друга. Они уже были зрячие, но на лапах еще не держались. Надо ли говорить, какой восторг эти живые игрушки вызвали у наших девчонок.

А вот Минтай выглядел напуганным. Он так и зыркал по сторонам, будто ждал, что сейчас из кустов выйдут хозяева собаки и щенков.

– Вот так новости, – пробормотал Димка, когда Жучка положила перед нами последнего кутенка и плюхнулась на бок, выставив на обозрение голое розовое брюхо. – Жить, что ли, с нами собралась?

Мы, может, и оставили бы щенков на улице – мать нашла бы им место. Но девчонки наши, проявив завидное единодушие, в категорической форме потребовали принять новых жильцов и устроить им сносные условия. Пришлось задержаться, чтобы выпилить лаз под крыльцо, свить там гнездо из рваного тряпья, перенести в него щенков, найти подходящие плошки под воду и объедки.

Жучке новое место понравилось.

– Кур бы не подавила, пока нас не будет, – поделился опасениями Димка. – Может, запереть их на дворе?

Я отмахнулся:

– Да ты погляди на нее. Петрович ее одним крылом зашибет.

Наш боевой петух Петрович, несмотря на перенесенные зимой болезни и голод, был способен и более крепкого зверя отогнать. А уж как он мышей истреблял! Мы, честно говоря, сами его побаивались, спиной к нему старались не поворачиваться, а если в его владения входили, то брали крепкую палку – только ее он и уважал, как равного соперника.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Димка.

Занимаясь собачьими делами, мы не заметили исчезновения Минтая. Так что шум в запертом, как мы полагали, доме переполошил нас. Схватившись за оружие, мы метнулись ко входу, увидели открытую дверь. Только тогда и обнаружили, что Минтая нет.

Он вышел из дома, смахивая с лица паутину. Смущенно глядя на нас, объяснил, что в темноте зацепил ведро, упал и свалил еще что-то – некогда было разбираться.

– Зачем вообще туда полез? – раздраженно спросил Димка, забрасывая «калаш» за спину.

– Не видишь, что ли? – фыркнул я. Но, вспомнив разговор с Катей, умолк – мы обещали ей не поднимать больше тему чемодана с деньгами.

В левой руке Минтай держал свой «дипломат».

Димка, видимо, тоже вспомнил обещание, которое взяла с нас Катя. Промолчал, хоть и видно было, что это непросто ему далось. Сказал только:

– Потащишь его сам.

Я уж не знаю, что он подумал. А мне было предельно ясно, почему Минтай так поступил. Он не мог оставить свои деньги без присмотра, поскольку подозревал, что Жучка пришла от другого человеческого жилья. За нею в нашей деревне, состоящей из одного дома, могли появиться чужие люди.

Я посмотрел на Катю. Она благодарно мне кивнула. Я пожал плечами и отвернулся…

Потом она здорово пожалела, что этот проклятый чемодан был с нами.

Мы все пожалели.

Только было уже поздно.

* * *

Жучка бежала за нами почти до самой балки. Беспокойно потявкивала, будто поверить не могла, что мы уходим. Озиралась, оглядывалась. Мы уж и цыкали на нее, и топали, и человеческими словами убеждали к щенкам вернуться, и матом крыли – а она все трусила за нашей компанией, порой на мышиные и кротовые норы отвлекаясь, но каждый раз пускаясь за нами вдогонку.

Но в небольшом редком осиннике она наконец-то от нас отвязалась.

Мы перешли балку, все еще ожидая, что Жучка вот-вот откуда-нибудь выскочит. Но нет – она, похоже, вернулась к своему выводку.