Один

Отдав мне ружье и как-то нехорошо – будто брезгливо – на меня поглядев, Димка занялся изготовлением «бомб»: вытащил из-за кассы ящик с газировкой, открыл и опорожнил бутылки, к горлышку каждой подвязал петлю, в пластиковом тазу намешал коктейль из бензина, машинного масла и жидкости для розжига…

– Вижу движение, – хрипло сказала стоящая на стойке рация.

Я напрягся.

– А, нет. Отставить. Это кабан. Я его на мушку взял.

Мы с Димкой переглянулись. Свежее мясо нам бы не помешало. Но выстрел мог привлечь сюда зомби. Или кого похуже.

– Пусть уходит, – сказал Димка, прижав тангенту. – Шуметь не будем.

Он опять посмотрел на меня, как на дерьмо, покачал головой.

– Что?! – не выдержал я. – Не трогал я твою Олю!

– Заткнись! – Он отмахнулся, держа в руке бутылку с горючим коктейлем. – Знаю я все…

Сказать честно, мне в тот момент стало страшно. Я словно очутился в Димкиной шкуре, мысли его услышал: в мире, где остались только три женщины, женщина не может принадлежать себе; она становится даже не вещью, а бесценным ресурсом. И я покусился на это. Мог ли Димка теперь мне доверять? Мог ли я доверять ему?..

– Ты же сам просил меня помочь, – сказал я. – Говорил, что в ваших отношениях не все нормально.

Он помолчал, двигая желваками на скулах, забивая бутылкам в горлышки тугие тряпичные жгуты – будто мне глотку затыкал. Буркнул:

– Ладно. Не время сейчас. Потом разберемся…

Через десять минут мы отъезжали от станции. На заднем сиденье побрякивали стоящие в ящике «бомбы». Там же россыпью валялись шоколадки и зажигалки. Оля кормила меня ветчиной из консервной банки (я губами касался ее пальцев – будто целовал их). Таня шелестела фольгой.

Развернувшись на пустой дороге, мы поехали к Озерному.

Обращенных видно не было, а первая легкая добыча воодушевила нас и обрадовала. Пока все шло хорошо – если не считать наш с Димкой конфликт. И даже я, удивленный тишиной вокруг, начал допускать, что все зомби вымерли – Генерал Мороз сделал свое дело.

Вот с такими осторожными ожиданиями, в таком приподнятом настроении мы и въехали в город.

* * *

Все произошло на вокзальной площади.

Раньше мы объезжали это место. Оно, хоть и располагалось на самом краю Озерного, но было слишком опасно из-за скопившихся здесь обращенных. А теперь зомби как сквозь землю провалились – мы ехали по улице и не узнавали город. Решение повернуть на площадь было принято спонтанно: мы не знали, что ожидает нас впереди, а привокзальные магазинчики могли обеспечить нам хорошую добычу.

Сделав круг по площади, мы остановились в центре, чтобы осмотреться и выждать, не появится ли откуда какая-нибудь тварь. Димка вылез из машины и забрался на ее мятую крышу. Обозревая округу в монокуляр, он все повторял, что зомби, как тараканы, передохли от голода и холода. Я был готов согласиться с ним, но одна мысль не давала мне покоя – где же трупы?

– Сожрали, – ответил мне Димка.

– Кто? – задал я второй вопрос.

– Крысы могли…

Да, крысы в городе были. Особенно это стало заметно, когда мы начали громить киоски, стоящие за остановкой городского транспорта. Практически все, что можно было изгрызть, было изгрызено. Крысиный помет был всюду – на полках, столах, на полу. Видели мы и самих крыс – одна, например, долго сидела на ржавой урне и следила за нами.

В одном из привокзальных киосков я нашел отличное мачете-кукри в самодельных ножнах. Скорее всего, продавец держал его тут для самозащиты – а точнее, для самоуспокоения. Этот здоровенный нож (86 сантиметров – я измерил его длину дома) с темным клинком так мне понравился, что я немедленно заменил на него свой проверенный тесак.

Погрузив кое-какую мелочь в машины и убедившись, что обращенных поблизости нет, мы решились идти на вокзал. Но прежде мы обошли здание вокзала и внимательно осмотрели его снаружи.

Вытянутое кирпичное строение наверняка имело историческую и культурную ценность. Оно напоминало купеческую усадьбу – высокие узкие окна с разрисованными наличниками, две конические башенки, лепной орнамент, мезонин. С этого вокзала я уезжал служить. Сюда я вернулся, когда вышел мой армейский срок. Отсюда я отправлялся в столицу, чтобы найти работу. Здесь меня однажды ограбили. И здесь же как-то раз в туалете я отбился от трех пьяных гопников.

Да, я хорошо знал этот вокзал, когда он был некрашеный, темный, мрачный. Я и не подозревал, что его отремонтировали и так обновили. Безусловно, реставрация пошла вокзалу на пользу. Впрочем, вблизи было заметно, что кое-где работа сделана топорно.

Я обратил внимание, что многие оконные проемы заложены кирпичом и заштукатурены. Издалека это не бросалось в глаза, потому что окна как бы никуда не делись – их нарисовали поверх штукатурки. Должно быть, и внутри вокзала многое было переделано.

Мы наметили возможные пути отступления (выходов было три), определились с местом, куда поставить автомобили, и выработали план действий. Связавшись по рации с девчонками, велели им перегнать машины к выходу на платформы, от которых раньше ходили рейсовые автобусы. Некоторые из них так тут навсегда и остались – три «Икаруса», «ЛиАЗ», несколько «пазиков», все с табличками, на которых написаны названия городов и поселков. Автобусы стояли в ряд, словно все еще дожидаясь команды диспетчера. «Икарусы» жались к высокому забору из бетонных плит, а за «пазиками» находился гараж-мастерская – вытянутое кирпичное строение с несколькими воротами и дверьми, с плоской крышей и огромными грязными окнами.

Мы заглянули в пыльное и сумрачное помещение гаража-мастерской, надеясь отыскать там бензин. Но нашли только баллоны с пропан-бутановой смесью – большинство рейсовых автобусов в качестве топлива использовали газ. Возможно, где-то и прятались нужные нам бочки или канистры, но тратить время на их поиски мы не стали и вернулись к вокзалу.

Девчонки еще не знали, что мы собираемся делать, поэтому Димка специально для них провел короткий инструктаж:

– На осмотр предварительно планируем час. Встретим что-то стоящее – задержимся. На связь выходим каждые десять минут, докладываем обстановку. Машины не глушим, не покидаем. Двери держим закрытыми, но не запертыми. Не спим, не зеваем – смотрим по сторонам… Татьяна, ты помнишь, как вести машину?

– Да.

– Останешься здесь, за рулем. Оля пойдет с нами. Минтай с автоматом по пожарной лестнице залезет на крышу и с высоты будет следить за округой…

Димка каждое слово не просто произносил, а – впечатывал. Он и раньше, когда важные проекты обсуждали, так же разговаривал – ронял фразы, как булыжники в воду. Начальство за это его уважало и слушало.

– Всем все ясно?

Мы покивали. Минтай забросил за спину «АКСУ», сунул рацию в карман, принял от Димки монокуляр, повесил его на шею и, плюнув на ладони, без лишних разговоров полез наверх по сваренной из арматуры лестнице. Я, как обычно, ему позавидовал – на крыше-то безопасно, сиди себе, загорай да поглядывай по сторонам.

Оля осмотрела пистолет, сняла с предохранителя, прицелилась, будто играя, – в столб, в окно, в дверь. Не так давно она призналась, что студенткой ходила в стрелковую секцию. Проверить ее навыки мы не могли – каждый патрон был на счету. Тем не менее, с оружием она обращалась уверенно и ловко, поэтому Димка и доверил «макаров» ей, а не мне.

Я и не возражал.

К тому времени я уже понял, что холодное оружие при грамотном использовании может быть гораздо эффективнее пистолета, шестиграммовую пулю которого многие обращенные замечали не сразу, даже если она прилетала им в лоб.