Один
Шрифт:
– Вон там!
– Что это?!
Теперь уже я глотнул вонючего воздуха больше, чем следовало – меня едва не вырвало.
На полу возле дальней стены, между письменным столом и массивной этажеркой, было устроено нечто вроде огромного гнезда. Выглядело оно, как самая обычная куча мусора – тряпье, бумага, куски поролона, обломки мебели; все это было навалено на железную койку так, что под ней оставалось свободное пространство. И там, под койкой, кто-то возился, шуршал, ворчал и причмокивал.
Мне опять неистово захотелось сбежать. Но в куче мусора я разглядел нечто такое, что мне сразу стало понятно –
– Берегись!
Мелкая тварюшка, похожая на ту, что мы прикончили, выползла из-под койки, ощерилась на нас, поднялась на дыбы. Росту в ней было сантиметров сорок. Не только по величине, но и по пропорциям тела было понятно, что это не взрослая особь, а детеныш.
– Щенок, – сказал Димка и, шагнув навстречу бросившейся к нему тварюшке, сбил ее прикладом и прижал ногой к полу.
– Да их целый выводок! – крикнул я.
– Быстрей! – рявкнул Димка, свирепо глянув в мою сторону.
Я подскочил к нему, махнул мачете. Увидел, что из-под кровати, наползая друг на друга, выбираются другие такие же твари – некоторые чуть больше, некоторые совсем мелкие; одна чавкала, дожевывая еще живой кусок мяса, бывший котенком. Я увидел еще двух котят – у одного была перебита лапка, другой просто выглядел помятым. Твари, кажется, играли с ними, не торопясь сожрать, тренируя свои охотничьи инстинкты. А мы помешали их забаве.
За моей спиной будто доской по столу трижды ударили. Это Оля открыла огонь: три выстрела, два точных попадания – ближайшие к нам твари ткнулись рылами в пол и засучили лапами.
– Морлоки какие-то, – сказал Димка. – Дай топор!
Я отдал. Он быстро закинул ружье за плечо, всучил свой фонарь Оле, велел ей не тратить патроны и светить на морлоков. Я встал рядом с Димкой – хочется написать, что «плечом к плечу», но на самом деле стояли мы в метре друг от друга, чтоб не мешаться: и топор, и мачете требовали хорошего замаха.
То, что мы тогда сделали, было больше всего похоже на избиение бельков – детенышей тюленей. Только эти детеныши вовсю огрызались. Если бы они кинулись на нас разом, мы могли бы и не отбиться.
Потом мы насчитали четырнадцать тел. Как помещались они под одной продавленной койкой – ума не приложу. Может, у них там дыра в полу была? Мы не удосужились проверить.
Когда последний морлок затих, Димка вытер топор подобранной тряпкой и вернул его мне.
– Наконец-то, – сказал он, тяжело дыша, и вытащил из кучи предмет, ради которого он так сюда рвался.
– Серия сто, – Димка буквально сиял, похлопывая по пластиковому цевью найденного автомата. Он отделил магазин, заглянул в него и засиял еще сильней. – Надо все перерыть! Наверняка еще что-нибудь найдем!
Он зашагал к выходу, наступая на изрубленные трупики морлоков, перескакивая опрокинутую мебель.
– Ты куда? – удивился я.
– Нужен свет. Больше света! И вентиляцию устроим. Ломай перегородку!
Я поспешил за Димкой – одному в этой комнате было очень неуютно.
Гипсокартонная стенка оказалась хлипкой – я пробил в ней несколько дыр, а потом мы расшатали ее и опрокинули, принялись рывками оттаскивать в сторону, чтоб не мешалась на ходу. Оля не пыталась нам помогать. И тогда Димка крикнул, чтобы она открыла дверь пошире.
Но
дверь открылась сама, когда Оля только протянула к ней руку.За порогом стоял морлок – взрослый, высокий и крепкий. Он был голый, если не считать ботинка на его правой ноге. Готов поклясться, это был ботинок сорок пятого размера.
Увидев нас, морлок окрысился и зашипел.
Оля остолбенела.
И я понял, что мы ничего не успеем сделать, чтобы ее спасти.
Минтай попытался подхватить рацию – и едва не упал сам. Высота была невеликая – метра три. Вряд ли бы он разбился.
Но для рации, сделанной в Китае, даже такая высота оказалась фатальной – пластмассовый корпус не выдержал удара о бетон, треснул и развалился на несколько частей.
Минтай выругался и полез вниз.
Потом спохватился и вернулся за чемоданом – потерял еще несколько секунд.
Он все никак не мог решить, что же ему делать. Он растерялся. Звонить подельникам через спутник, используя, возможно, последние минуты одиночества? Или прежде выяснить, что за стрельба случилась в помещении вокзала? Но как? Забрать последнюю рацию из машины, оставив девчонок без связи? Или самому идти на вокзал, найти стрелявших? Но тогда все узнают, что он покинул пост… Нет, наверное, лучше просто ждать…
Минтай опять заругался.
Девчонки видели его. В Кате он был уверен – она его не выдаст, не скажет остальным, что он оставлял пост. Но вот Таня… Хорошо, что рация не в ее машине!
Минтай смятенно топтался и крутился, то за лестницу хватаясь, то ко входу на вокзал пару шагов делая, то к автомобилям отступая.
Так он потерял еще несколько минут.
Потом все же надумал, направился к машинам. Отобрал рацию у Кати – она отдала не сразу. Но выйти на связь сам не решился, побоялся при свидетелях отвечать на возможные неудобные вопросы. Побежал к лестнице, чтобы поскорее забраться на крышу, откуда уже можно будет с нами поговорить. Хотя надо было придумать какое-то оправдание, как-то объяснить, каким образом рация девчонок попала к нему и что случилось с его рацией…
Опять Минтай замешкался, опять потерял время.
На крышу он так и не забрался.
Поднявшись ко второму этажу, Минтай повернулся и заметил движение за перронами. Он решил, что это военные цепью идут к вокзалу – пять человек, десять, двадцать… Минтай понял, что надо сдаваться. Он даже рацию не стал доставать, чтобы нас предупредить. Он боялся, что Димка, услышав о приближении вооруженных людей, сделает какую-нибудь глупость. А если дело дойдет до перестрелки, то шансов выжить у нас не будет.
С властью, кто бы сейчас за ней ни стоял, надо сотрудничать – так решил Минтай.
Он опять начал спускаться, поглядывая на приближающиеся фигуры.
Вот первые солдаты вышли на открытое место… Но почему они выглядят, как самые настоящие оборванцы?..
Минтай застыл; повис на перекладине лестницы.
Это были не военные, нет. Это были обращенные! Пять, десять, двадцать, сорок!
Зомби шли из города. И это были другие зомби, не те, каких мы видели раньше. Эти зомби не качались, как пьяные, и не подволакивали ноги. Они шагали ровно и уверенно. Они умели загодя обходить препятствия. Они могли действовать совместно, координируя свои действия.