Одиннадцать дней

Не пытаюсь присвоить себе первенство в том, что говорил Саперстейн, но все это звучало эхом недодуманных мыслей, которые крутились у меня все это время. Лучше организованные, более сжатые. Однако, сейчас они оказались высказаны ко времени. Кольцо истины иногда состоит просто в констатации очевидного новым способом.

"Все это", печально сказал Саперстейн, "оставляет нас там, где мы были вчера."

"Достаточно верно", пробормотал Хал.

"Однако", сказал Саперстейн, "кто-то все знает. Вот ваш ключ. И если Рейчел еще в пределах досягаемости, то именно она раскроет вам дело."

"Если мы вообще ее найдем."

"О, вы ее найдете. Может, лет через пять, но вы найдете ее обязательно."

"Думаю", сказал Арт, "что лучше постараться найти ее не через пять лет."

"И есть по меньшей мере еще один, кто тоже все знает", сказал нью-йоркский детектив.

"Ну, да, сам преступник."

"Вы правильно поняли, Карл."

"Но зачем он вернулся и сжег дом МакГвайра?"

"А-а", сказал Саперстейн, "хороший вопрос. Ритуал очищения? Похоже, однако это мог быть вовсе не киллер."

"Нет?"

"Нет. Это легко мог быть другой член кружка, очищающий место, оскверненное чужаком. Наверное, будет по меньшей мере еще одна попытка в другом месте тоже. Если задуматься получше, то при небольшом везении...
– но я бы поспорил, что большая часть по-настоящему темных церемоний происходила у МакГвайра."

Луч света.

"Мы имеем несколько имен других членов", сказал я. "Вскоре мы начнем их допрашивать, вероятно, сегодня ночью."

Арт остро взглянул на меня: "У нас есть имена?"

"Ага, но я не смог до тебя добраться и не хотел оставлять сообщение."

"Тео знает?"

"Нет."

"Ну, тогда еще есть надежда."

"Кто такой Тео?", спросил Саперстейн.

"Наш следователь."

"Что, у вас с ним проблемы?"

"Ну, можно и так сказать."

"И в чем они? Болтает много?"

"Ну", ответил я, "и это тоже. Он слегка тяжел на подъем и не слишком-то поворотлив."

"Очень плохо."

"Я был милосерден", сказал я.

"Как он оказался в следователях?"

"Долгая история", сказал Арт. Не хочет трясти грязное белье перед чужаком.

"Думайте о нем, как об инфляции", сказал я. "Нечто такое, с чем просто приходится жить."

"У вас только один такой, как он?", спросил Саперстейн.

"Да."

"Как же приятно, наверное, работать в маленьких департаментах."

У главного входа послышалась суматоха -- пицца прибыла.

Мы цепочкой потянулись в кухню мимо диспетчерского центра.

"Кто эта маленькая рыженькая?", спросил Саперстейн.

"О-о", сказал я, "это Салли."

"Хм-м-м-м..."

Я ухмыльнулся ему. "Ну, это просто впечатление. На самом деле, она очень тихая и с хорошим поведением."

"Ну-ну."

"И у нее куча старших братьев."

"Без шуток? Большая семья?"

"Нет", сказал я. "Большие ухажеры."

"О-о-о."

Во время ужина Ламар сказал, чтобы отныне мы объединились в команды с конкретными заданиями. Арт, Хал и я соединились в сатанинскую группу, вместе с Эдом Ярнеллом, который работал в дневную смену. Тео, Эстер и Квинт были отряжены работать с обычной публикой, собирая информацию о связях и привычках. Я-то думал, что это уже сделано. Майк, Эдди и Джадд назначались на поджог и, на всякий случай, на задачу его предотвращения у Эркман.

Сами же убийства были предназначены для объединенной команды, состоящей из Хала, Эстер, Тео, Арта и меня. С упором на Эстер и Тео. Уф. Вся информация должна проходить через окружного прокурора или его помощника, и, конечно, Ламара.

В дополнение, Тео и Эд Ярнелл покрывали похороны жертв, которые были назначены иметь место завтра. Им было приказано фотографировать всех подряд как в церкви, так и на кладбище.

От каждой команды минимум один представитель должен ежедневно в 17:00 встречаться с Ламаром и окружным прокурором для отчета о продвижениях.

Ламар начинал понемногу злиться. Он хотел, чтобы дело было раскрыто, и хотел этого немедленно. Завершить дело до того, как его запорет пресса было сильным мотивом. Иначе публика начнет чувствовать, что неизвестный убийца может "ударить снова где угодно и в любое время", и начнет по этому поводу всяко-разно рассуждать. Публика, конечно, не права, но как любят говорить, важна не истина, а то, что кажется истинным.

Собрание разошлось в 19:15, что оставило мне сорок пять минут на то, чтобы добраться домой, принять душ, побриться и надеть форму, чтобы в 20:00 я мог начать свою восьмичасовую смену.

19

Суббота, 27 апреля

19:16

Когда я добрался домой, Сью слегка гневалась. Я поленился оставить ей записку о собрании. Следовательно, ужин превратился в проблему. Она позаботилась о нем, соорудив суп из тако, который был еще теплым, когда я заявился. Она уже поела.

Я схватил чашку и, пока ел, сидел со Сью в столовой. Извиняясь, что не дал ей знать.

У нее был плохой день, когда школьная администрация, вводя специальные программы обучения музыке, пыталась передвинуть расписание, пыталась перераспределить ответственность, пыталась объяснить своим лучшим учителям, как учить. Она и двое других учителей ее департамента большую часть дня потратили на школьное совещание.

Звонила моя мать, у нее снова неприятности с сердцем, и ее положили в местную больницу на обследование. Проклятье.

Звонил также Джек, брат Сью, он приезжает в гости из Миннесоты. Хорошо! Джек работает прокурором и он один из моих любимых друзей. Прибудет в следующую субботу. Я смогу обсудить с ним все дело и он не проговорится ни единой душе. И он может дать превосходные рекомендации. Доброе дело.

Я поспешно промчался через душ и бритье и набросил новую форму. Позвонил в офис и сказал, что пока буду на выезде, потому что вначале мне надо кое с кем поговорить в больнице. Просто не уточнил, с кем именно. Это самый лучший способ, потому что если будут думать, что у меня официальное дело, то менее вероятно, что станут беспокоить мелочами, пока я не сообщу, что вновь приступил к службе. С другой стороны, если узнают, что это мама, то будут чувствовать себя свободными позвонить даже в ее палату. А я этого не хочу.