Одиннадцать сердец

— Айрин, — он сильнее сжал мою ладонь, и, также, глядя куда-то за горизонт, произнес, — я тоже думаю об этом. О нас с тобой, о доме и о…

Он резко втянул воздух в легкие, повернулся ко мне, положил обе мои руки на плечи, от чего я чуть полностью не улеглась на траве. И произнес то, что я одновременно хотела и не надеялась услышать:

— Айрин, чтобы не случилось с нами сейчас, мы доживем до этого будущего. Мы будем жить ради этого. Потому что я хочу с тобой навсегда связать свою жизнь. Будь моей женой!

Не знаю почему, но по моим щекам потекли слезы, а из груди вырвался радостный смех. Я потянула Эшера к себе на траву, положила руку на его щеку и произнесла:

— Я согласна!

А после мы потонули в долгом поцелуе, ярком и горячем, как тысяча искорок пылающего костра.

Мы сидели вместе до тех пор, пока небо полностью не потемнело, а мой живот не начал настойчиво урчать от голода.

— Нам пора на ужин, — с неохотой прошептал Эшер. Ни он, ни я не спешили подниматься и куда-то идти, но оба понимали, что не можем сидеть так вечно. Когда живот в очередной раз напомнил о себе утробным воем, маг поднялся и протянул мне руку, помогая встать. — Наверняка Хеленикус уже придумал какой-нибудь план. Но в этот раз, Айрин, я тебя одну никуда не отпущу, пойду с тобой.

— С удовольствием, — с нежностью в голосе сказала я, не отпуская его ладонь.

— А после ужина я поговорю с Хеленикусом по поводу нашей свадьбы. Устроим ее по древним обычаям? — Эшер потер шею. — Я знаю, ни тебе, ни мне они не близки так, как наши, однако выбирать не приходится.

— Кое-что все равно придется сделать по нашим обычаям, — широко улыбнулась я, глядя в глаза, которые потемнели вместе с небом, но наполнились искорками от фонарей. — Тебя нужно будет познакомить с моими родителями.

И пока мы обсуждали всю предстоящую суету, каждое мгновение которой отдавалось в нашем сердце предвкушением, не заметили, как вошли в главный зал.

Ждали только нас. Столы были накрыты, почти все стулья были заняты древними. Нас снова ждал стратегический совет только для приближенных древних, и я радовалась, что древние, в отличие от большинства народов людей, не видели ничего плохого в том, чтобы совмещать трапезу вместе с важным совещанием. Однако слушала я в пол уха, в большей степени думала о нас с Эшером, и о еде, потому что была ужасно голодна.

К счастью, ничего важного я в итоге и не пропустила. Хеленикус сообщил, что собирается в дорогу с несколькими тенями, чтобы переводить текст в добытых табличках. Нас с Эшером, к счастью, Хеленикус собой не звал, и я предвкушала, какими событиями будут наполнены эти несколько дней. Нам не придется думать ни о камнях, ни о королеве. Можно будет заняться свадьбой, и посторонние мысли не будут мешать.

Возможно, мы немного торопились со свадьбой, но, с другой стороны, будущее было затянуто туманом. Кто знает, что судьба преподнесёт завтра? Последние сомнения вдруг неожиданно для меня развеяла Фаталирия, подошедшая ко мне после ужина.

— Жизнь удивительно коротка, и прожить ее нужно сегодня, а не завтра, — вместо приветствия сказала она на выходе из зала. — Прогуляйся со мной, Айрин. Отниму у тебя всего лишь пару минут.

Я не стала спорить, и пошла следом за дочерью шамана, чувствуя, как внутри по телу пробегают нервные импульсы. Наедине с Фаталирией я чувствовала себя неловко.

— О чем вы хотели поговорить? Или ты… — поправила я себя, пытаясь прогнать нахлынувшую неловкость. Девушка явно младше меня, но от нее исходило нечто доминирующее надо мной. Бесспорно, она в свое время станет вождем.

— Я хочу быть тебе подругой, поэтому буду рада заслужить в твоем сердце расположение к себе, — из-за своих больших глаз она казалась наивной, но при этом своим взглядом она словно видела меня насквозь. — Я рада, что скоро ты станешь одной из нас!

— Одной из вас? — переспросила я.

— Ты станешь женой Эшера, а значит нашей сестрой. Он хоть и потерянный наш брат, но он вернулся. Его готовы мы принять в свои объятья, а брак с тобой всем радость принесет! — впервые я видела Фаталирию такой счастливой. Обычной девочкой, хоть и не без странностей.

— Рада это слышать, — решилась улыбнуться в ответ.

— Ты правильно поступила, что дала согласие. И пусть не бередит в твоем сердце рану мысль, что лучше станешь ты вдовой, чем сердце сохранишь, но будешь одинока.

Я замерла, и захотела взять назад слова о том, что Фаталирия меня больше не пугала. Мысль о том, чтобы стать вдовой, меня заставила задрожать. Причем на самом деле. Я почувствовала, как меня пробил озноб.

— А что, если он и правда умрет… — зачем-то сказала я вслух, и захотелось откусить себе язык. Присутствие Фаталирии порождало плохие мысли. Но, на самом деле, они давно бродили в моей голове, эта девочка просто давала им свободу.

Дочь шамана покачала головой:

— Я провела ритуал, и предки мне сказали, что я могу за вас не переживать. Вы успеете еще пожить, хотя каждый из вас кого-то потеряет. Но я предпочла бы об этом не говорить, — она опустила глаза, и от вида скорбного лица хотелось плакать, как будто неминуемая потеря вот-вот произойдет. — Для вас они будут всего лишь друзьями. Для меня же они настоящие братья… и любимый.

— Ты увидела смерть кого-то из твоей семьи? — ахнула я. Фаталирия резко подняла глаза, и посмотрела так осуждающе, будто не она была ребенком, а я.

— Просила же, Айрин, не хочу об этом говорить.

— Прости… — прошептала я, плохо понимая, как так получилось, что разговор о смерти начала Фаталирия, но виноватой чувствую теперь себя я.

— Не страшно, — вдруг легко махнула рукой дочь шамана, — этого еще не произошло, и они не шагнули за черту.

Мы шли вперед, плутали между домами поселения, и я не решалась ни о чем спрашивать Фаталирию, хотя вопросов в голове было много. Неужели эта древняя могла видеть будущее? Увидела смерть кого-то из древних? Из теней? Зачем ей это знание, если она ничего с этим сделать не может, и, судя по всему, не стремится.

— Хочешь знать, кого я полюблю? — вдруг спросила Фаталирия, нарушая тишину. Я вздрогнула от ее голоса. Дизгария права, рядом с ней не знаешь, чего ждать! Говорить с ней о любимом, которого она еще не встретила, но уже знает, что потеряет?

— Я не знаю, — честно призналась я, оглядываясь по сторонам. Надеялась встретить кого-нибудь знакомого, чтобы закончить уже этот разговор.

— Это будет тайная любовь! — глаза Фаталирии загорелись, и я в очередной раз увидела ребенка. Только вот как же это странно. Она словно предвкушает это, будто сама не замечает, сколько в ее словах боли и грусти. — Он будет в два раза старше меня, и никто его здесь не будет любить. Кто-то даже захочет убить.