Одиннадцать

Пристенный город, по сравнению с большей частью нижнего и тем более верхнего, в ночное время оживал, что немудрено, если знать, сколько здесь скрывалось воров и убийц разных мастей. Приличных людей в этих краях по ночам можно было встретить только в качестве заложников. Ганс как раз увидел, как по одной из кривых петляющих между многоэтажными халупами тропинок несколько существ тащили брыкающееся стройное тело. Судя по тонким всхлипываниям и стонам, это была девушка, скорее всего, из богатого дома и, возможно, эльфийка, ибо они ценились. Её судьбе можно только посочувствовать: чем дольше её родственники будут собирать деньги на выкуп, тем больше издевательств она вытерпит.

На самого Ганса особого внимания никто не обращал, как и на многих других, спешивших по своим делам, часто криминальным. Вопросы задавать не принято, во всяком случае, не на улице. Стражи и фонарей в здешних краях фактически никогда не видели. Можно было заметить лишь огни в окнах, лишённых ставней и стёкол.

Один раз пришлось ловко увернуться от арбалетного болта, пущенного кем-то в тёмной подворотне. То, что целью был он, следователь не стал бы утверждать наверняка - разборки между группировками не редкость в это время. А велись они в тишине, без боевых кличей и ругани. Только свист стрел и болтов, звон клинков да стоны умирающих. В голове мелькнула мысль, что, если собрать местных бандюг вместе, получилась бы профессиональная армия размером с добрую половину гарнизона Карфа и превосходящая по численности всю городскую стражу и всех следователей Управления, причём её даже не пришлось бы вооружать.

Нужная Ворону точка расположилась фактически в самом центре пристенного города. На высоком берегу реки, почти у самого обрыва, в цепочке тропинок между постройками, громоздился совсем ничем не примечательный трактир. Выстроен так же, как большая часть местных сооружений, разве только первый этаж подобротнее сделан. Он напоминал приземистое логово лесных троллей, что сыщику удалось повидать в жизни целое множество, правда, с налепленными на него надстройками во все стороны. Как поганки на холмике.

Уже несколько кварталов он чувствовал, как за ним едва заметно следуют несколько теней, давая понять, что ничего просто так в этом районе не происходит, случайных гостей из мира закона и порядка здесь не бывает. На мгновение ему захотелось взять пару ладей гномов из городского гарнизона и наведаться сюда с облавой. Ох, скольких криминальных лидеров и разыскиваемых по всем цивилизованным странам убийц и контрабандистов удалось бы взять за одну ночь! Однако едва ли этому суждено случиться в этом мире. Такую наивность излучала больше Нисса, нежели он, отчего он невольно улыбнулся.

Около таверны, которая, если верить кричащей яркими аляпистыми красками табличке из куска старого дерева, называлась "Под юбкой принцессы", громоздились друг на друге несколько кучек тел разных существ. Судя по тому, как некоторые силуэты в волшебных очках становились всё бледнее и бледнее, они убиты и потихоньку остывали. Стража или жрецы по утру найдут несколько трупов и тяжелораненых бойцов теневого фронта, павших под ударами кинжалов и низкокачественного пойла.

Ганс с гримасой пренебрежения на лице переступил через них и открыл массивную деревянную дверь в таверну. Над самой головой сильно скрипела вывеска с нарисованной грудастой принцессой, а в нос ударил кислый противный запах дешёвого эля, мочи и пота, а ещё крови. Звонкий грубый смех сильно раздражал уши.

Перевалило за полночь, и таверна гуляла по полной - в тесном зале яблоку негде упасть. Грубо сделанные из плохо обтёсанных досок столы стояли тесно друг к другу, для стульев в зале не осталось места (да и денег на них не было). Так что местная разношёрстная публика расположилась либо на табуретах, способных выдержать и огра (в самой дальней части зала как раз он и восседал, свисая с табурета по всем сторонам, но добротная мебель держалась изо всех сил), либо прямо на полу: лёжа, как огромный оборотень-волк, ну или просто стоя. Последним сидеть и не требовалось: некоторые болели за играющих в карты матросов за одним из столов, выкрикивая кричалки-ободрения и оскорбления, а также без стеснения насиловали официанток и посетительниц. В одном из углов помещения у специального загона толпилась группа любителей боёв.

В таверне оказалось достаточно светло от свечей и магических светильников, очки уже стали не нужны, и сыщик их поднял на лоб, выискивая безопасную дорогу к барной стойке. Таковая нашлась далеко не сразу, нужно обладать незавидной ловкостью, чтобы обойти беснующуюся толпу. Отвлекать кого бы то ни было — это верная смерть в потасовке.

Найти место у стойки и привлечь внимание бармена оказалось тоже тем ещё испытанием. Однако Ворон был здесь не в первый раз и отлично знал все необходимые действия. За стойку даже вставать не пришлось: слева от неё, в густой тени, находилась маленькая неприметная дверь, а возле неё - столик, за которым тихо потягивали эль несколько крепких парней. К ним на стол он и бросил блестящий золотой перстень. Тем хватило одного взгляда на него, чтобы коротко кивнуть и показать жестом на вход. Проходя мимо, перстень он снова забрал, ибо негоже разбрасываться перстнями главы гильдии воров Карфа. Этот самый перстень они с Ниссой обнаружили в таверне "Под крылом ангела", когда Атр сожрал предыдущего главу воров города.

Обычно эти бойцы забирали у посетителей всё оружие и обыскивали, но Ворона все прекрасно знали. Само собой представителю закона не доверяли, однако его благородный нрав и уважение, заслуженное годами, делали своё дело. Врага ты можешь ненавидеть, но благородного врага уважали. И боялись.

Дверь оказалась настолько маленькой, что приходилось сильно наклоняться, чтобы войти внутрь. За ней открывалась крутая каменная винтовая лестница вниз. Ганс снова ненадолго остановился, прикрыв глаза, а затем снова надел очки, чтобы видеть во тьме. Спускаться приходилось тоже согнувшись почти в три погибели, а спуск этот казался бесконечным. У неподготовленного человека началась бы паника, казалось, коридор спуска сужается и становится ещё ниже, в спёртом тёплом воздухе тяжело дышалось. Облегчение пришло с появлением очертаний такой же узкой двери. Помедлив перед ней несколько секунд, он дёрнул ручку и протиснулся дальше.

Естественно, по городу таких воровских баз имелась не одна и не две на случай облав или войн. По слухам в разных частях города их насчитывалась около десятка. Ганс знал про точное расположение половины, лично был в трёх. Никому из живых представителей закона таких успехов достигнуть не доводилось. Причём самое удивительное, что сдавать эти логова армейским властям и тем более страже он не собирался.

Старый плут был сторонником баланса сил, который держит на плаву этот бренный мир. Воры, убийцы и бандиты держали в узде ту часть города, которая ну никак бы не подчинилась законным властям. Они брали за это плату - воровали, иногда убивали (в основном, друг друга, что вполне укладывалось в его представление о паритете сил добра и зла), но заставляли жить теневой мир Карфа в рамках определённых правил, не лишённых справедливости. «Меньшее зло» - так следователь называл это явление.

В этом логове Ворон уже бывал, его любил предыдущий глава воровских кланов. На стенах небольшого по размерам кабинета висели гобелены разного качества, поверх них - оружие. Судя по запёкшейся крови на некоторых, самое что ни на есть боевое. Один из шкафов забит книгами и свитками разного размера, второй ломился от объёма самых разнообразных бутылей. В дальнем углу помещения стоял большой дубовый стол, вокруг которого расставлены роскошные стулья, явно из разных мебельных гарнитуров. У самого входа - небольшой письменный, заваленный бумагами, свитками, письменными принадлежностями и приспособлениями для подделки печатей и штампов.

За письменным столом восседала молодая девушка-тифлинг с красивыми витыми, почти в круг, рогами. Надвинув на нос очки и чуть высунув язык, она что-то аккуратно выводила на небольшом куске пергамента с печатью гильдии пивоваров. На её гладкой красноватой коже поблёскивали в свете магического светильника капельки пота. Девчушка даже головы не повернула на вошедшего гостя.

Зато сразу поднялся на ноги здоровенный голиаф. Его рост настолько оказался огромен, что ему приходилось пригибаться. На его серой коже голого торса красовались сотни шрамов самого разного размера и направления. Они напоминали поверхность старого валуна, подсказывая, что голиаф вполне мог свою кожу сделать каменной, сильно снижая эффективность ранений. Его синие глаза хмуро поблёскивали из-под густых бесцветных бровей. Здоровенная ручища потянулась к прислоненному к стене двуручному мечу.