Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«одиночества круг…»
одиночества кругне разомкнутьодномупокатилась по блюду моя головасоломеятанцуйэто бал выпускнойты его так ждалазакружилась листвойохмелевшейшальноймаргаритаиспей эту чашу до днапусть в пустой головелишь браслеты звенятэтот бал-маскарадскоро
кончитсядапоспешизолушкасожми стрелки рукойтебе больноя знаюрусалочказнаюэта больэта боль нестерпимано ты потерпи уж роднаятак вышлотак надозвон браслетовцвет гранатапотерпии даже когдаотвернутся вокругвсеи ты брути ты браткаиниу-да да дапоцелуй в устапосчитай кругляшки бесполезных мо-нет нет нетодномуне разомкнутьодиночества круг
«За окном – все та же мерзость…»
За окном – все та же мерзость.Затянулась ночь петлею.Одиночество разверзлосьмежду небом и землею.За разлукою – разлука, —за потерею – потеря —вдруг врываются без стука,раскрывая настежь двери.За изгнанием – проклятье.За проклятием – забвенье.Если к вечеру не спятил,то к утру уж – без сомненья.За кошмаром – новый ужас,а за ужасом – кошмары…Бесполезен и не нужен.Одинокий. Слабый. Старый.
Новогоднее
снова новый год идетсновакружит карусель своювьюжити смертельно хочетсячтобыбыл ты хоть кому-нибудьнуженчтоб на елке шарикидружноотражали близостьулыбокесли хоть кому-то тынуженсердце словно тысячискрипоки поет и плачет ирветсятронь его смычкомотзоветсяи прорвется солнце сквозьстужуесли хоть кому-то тынуженновый год всегда будетновымпомоги же Господисдюжитьсохранив надежду догробачто еще кому-то тынужен
«Сознание стало вдруг выпукло —…»
Сознание стало вдруг выпукло —всеми своими шипами наружу,пытаясь себя сохранить, защитить,отстоять от напора безумного мира.А снег вперемежку с бумажками,мелко исписанными, все кружит и кружит,как будто чума, что блуждаетна тонких дрожащих
ногахсреди бесконечного пира.И хочется спрятаться, скрыться,зарыться и затаитьсяпод теплым стальным одеяломи там, в теремочке, сидеть себе тихо-претихо,к себе никого не пуская.Но жало мое, чужое мое неземное змеиное жаломеня вновь и вновь выдает, предает, продает,как раба своего, с потрохами.
«И снова – осень. Теперь уж в январе…»
И снова – осень. Теперь уж в январе.Ни снега, ни травы, ни солнца, ни мороза.Сплошная осень – круглый год. И нетдругих теперь сезонов. Снова я на прозусбиваюсь, путаясь в сырых словах,как в рваных рукавах смирительной рубахи.Смешалось все, как в чьих-то пьяных снах.И голова моя лежит на мокрой плахе:видать, пришел и мой черед,а чья-то кровь вокруг еще дымится…И, как всегда, безмолвствует народ,вниз опустив хмельные полулицада полумаски… Это ведь игра,финал классического действа.И жизнь опять – на кончике пераиль – в кадре фильма, что когда-то в детствесмотрел, сжимая кулаки,и растирал от счастья слезы,когда летела вдоль реки«за наших мстить» – алее розы —бесстрашной конницы лавина…Но все ушло. Все – вполовинувдруг сократилось и смешалось вдруг.Замкнулся на мишени круг.Ни солнца, ни тебе мороза,ни журавля, ни чертовой синицы…Крещенье. Ноль по Цельсию.И мне опять не спится.
«И вдруг – зима среди зимы…»
И вдруг – зима среди зимы…А мы ее уже не ждали,по слякоти маршировали,не веря ни в морозы, нив пришествие тепла и света.Подброшенная вверх монетаупала снова на ребро.Но вдруг прорвался сна покров —проснулась средь зимы – зимаи, как медведь-шатун, поперлана нас, стремясь вцепиться в горломорозом, вьюгой заломатьи гололедом уложить,прикрыв надгробьями сугробов.Жизнь, умирая, просит, чтобысмерть приказала долго жить.
«Зимою умирается легко…»
Зимою умирается легкои незаметно.Душа моя – замерзшее стекло,дыханье ветра.Она запуталась в своих следахкромешной ночью.Судьба расслаивается, как слюда, —все врозь да в клочья.А кто-то в белом венчике из розсадится в сани.Быть может, это пьяный Дед Морозили – Сусанин.Он птицу-тройку хлещет, как шальной.Пошла потеха!А бубенцы смеются под дугойбезумным смехом.И по лицу текут, смывая сон, —кровь со слезами.В России умирается легко —я это знаю.
