Одиночка

И сегодня день был удачный. Его агенты в Варшаве завербовали осведомителя, сдавшего своих. След тянулся из варшавского гетто прямиком в посольства Парагвая и Сальвадора. Двести сорок евреев. Учитывая общую картину, это была капля в море, но эти 240 человек вызывали особый интерес американского и британского правительств, а Берлин отчаянно нуждался в доказательстве дипломатической аферы, чтобы оправдать нарушение суверенитета двух латиноамериканских государств и разрешить щекотливую ситуацию. Его несомненно ждет поощрение из центра, может быть, даже одобрительный кивок Канариса, который признает поспешность его удаления из Лиссабона. А, может, даже самого рейхсмаршала. Они не смогут его проигнорировать.

Для Франке, выросшего в Эссене, где выплавляли чугун, все было просто — надо только идти по следу и не бояться запачкать руки. Именно в этом и состояла проблема всех этих снобов из Абвера. Они слишком много времени тратили на приемы и флирт с женами больших начальников и не могли отличить бармена от осведомителя. А Франке готов рискнуть всем ради достижения цели.

Но все же теперь ему предстояло тащиться в Варшаву и как-то пережить оставшиеся два зимних месяца. Еще одна подобная удача, и им придется предложить ему прежнюю должность. На сей раз, может, это будет Женева… А вдруг, Париж?..

Товарный поезд скрылся из виду, последний дымок растаял за поворотом. Его миссия здесь завершилась. Франке посмотрел на бумагу, оставленную французским капитаном. Это была страничка визы с фотографией. Для еврейки она была красивой. Лет, наверное, двенадцати, с косичками и счастливой улыбкой. Он прочитал имя: Елена Цайтман. Цайтман. Да без разницы, подумал Франке, аккуратно сложил страничку и убрал ее в карман. Он не знал точно, куда их отправили. Вроде бы в какой-то трудовой лагерь в Польше. Но он знал наверняка, что, куда бы ни уносил ее этот поезд, ни виза, ни паспорт ей больше не понадобятся.

Глава 5

Январь, на следующий день

Сидя у себя в кабинете в штаб-квартире УСС в Вашингтоне, Питер Стросс читал телеграмму от представителя Всемирного конгресса беженцев из швейцарского Берна. И чувствовал, как его накрывает чувство безысходности.

В телеграмме говорилось о судьбе гражданских лиц, находившихся в центре для интернированных на северо-востоке Франции, в Виттеле. Будучи обладателями латиноамериканских паспортов, они ожидали выезда из Европы.

Тех самых паспортов, которыми он так интересовался и которые помог достать. Телеграмма гласила:

С сожалением сообщаю, что в дипломатической защите для этих заявителей окончательно отказано. Документы объявлены полученными незаконно. Все держатели оных задержаны и помещены в опломбированные вагоны. Пункт назначения: трудовой лагерь на юге Польши. Мы полагаем, их повезут в городок под названием Освенцим.

Стросс перечитал телеграмму и сердце его упало. Потрачен целый год. Год он тщательно все планировал, устраивал передачу документов человеку, который был им так нужен, затем всю семью вывозили из Польши через оккупированные территории. Тайно организовали транспорт. Целый год убеждали правительство Парагвая не поддаваться на давление со стороны Германии и не сдавать их.

Все усилия оказались напрасными.

Все держатели оных задержаны и помещены в опломбированные вагоны. Пункт назначения: трудовой лагерь на юге Польши.

Стросс отложил телеграмму. Операция «Сом» окончена.

Сын кантора, он легко мог цитировать Тору наизусть, но сейчас пустота в его душе показалась совершенно бездонной. Брат его отца до сих пор оставался в Вене, и они не имели ни малейшего представления о том, какая участь постигла дядю и его семью. В каком-то смысле Стросс поставил в зависимость от успеха этой операции всю свою веру в положительный исход этой войны.

И вот все рухнуло.

— Ответ будет, сэр? — молодой лейтенант, доставивший депешу, все еще стоял в ожидании.

— Нет, — подавленно покачал головой Стросс. — Ответа не будет.

Он снял очки в металлической оправе и принялся протирать стекла.

— Так значит, все кончено? Двести сорок человек… — констатировал помощник, знавший об операции только это. — Мне жаль, сэр.

— Двести сорок жизней, — подтвердил Стросс. — Без сомнения, каждая из них достойна спасения. Но одна была исключительна важна.

Глава 6

Четыре дня спустя

Спустя трое мучительных суток, проведенных в битком набитом зловонном вагоне, они наконец услышали шипение выпускаемого пара и лязг тормозов. Поезд остановился.

— Где мы? — спрашивали люди друг друга. Была ночь. — Что-нибудь видно?

Какое-то время они не двигались, прислушиваясь к крикам немцев и лаю собак.

— Я слышал, что они спускают собак прямо на вновь прибывших, и те кидаются на всех подряд, — произнес кто-то.

Замолчите, — одернула его женщина. — Вы пугаете детей.

Внезапно послышался лязг отодвигаемых запоров, двери вагона распахнулись. Внутрь хлынули холодный воздух и слепящий свет.

— Rauss, rauss! Все на выход, вылезайте! Schneller, быстрей! — солдаты в серых шинелях начали дубинками выгонять людей наружу. — Быстро! Не задерживаться! Строиться на платформе с вещами!

Когда Альфред, Марта и Люси вылезали из вагона, кутаясь в пальто на резком ветру и жмурясь от слепящих огней, они ощущали, как страх пульсирует в висках.

За время пути в их вагоне умерло, по крайней мере, четверо. Больная старушка, беременная женщина и еще двое младенцев. Раза два Альфред боялся, что Марта не выдержит: в этой давке клокотание у нее в груди было слышно особенно отчетливо. Ели они только то, чем готовы были поделиться те, у кого оказались с собой запасы пищи. Их мучила жажда — в горле пересохло и горело. Воду давали всего один раз в день.

— Ты помнишь наш медовый месяц в Италии? — Альфред пытался подбодрить Марту. — Помнишь, как ты сердилась на меня?

— Ты тогда купил билеты в третий класс, — отвечала она едва слышно.

— У меня не было денег. Я еще не получил преподавательскую должность, — объяснял он Люси под стук колес. — Если подумать, это было не так уж плохо, учитывая наше нынешнее положение, — заметил он со смехом.

— Твой отец всегда умел извлечь урок из любой неудачи. — Марта слабо улыбнулась дочери.

Она опускала голову на плечо мужа и кашляла. Так они коротали время в дороге.

На платформе со всех сторон раздавались крики и собачий лай, ярко горели огни. Поодаль стояли автоматчики. Охранники в черной форме пронзительно свистели в свистки и сгоняли всех в строй.