Одинокий путник

Лешек кивнул, не в силах ничего сказать, и медленно, неохотно выпустил руку колдуна. Тот тронул коня с места, и Лешек сел на землю, не удержав слез.

Колдун вернулся через три дня, в субботу на рассвете, - посеревший, с запавшими глазами, но живой. Лешек купался и увидел его издали, но тот крикнул ему:

–  Не подходи ко мне! Уйди в дом!

Лешек не посмел его ослушаться и из окна смотрел, как колдун топит баню - топит по-черному, и, вместо того чтобы подождать на улице, купается в едком дыму, кашляет, вытирает слезы, выходит на воздух, чтобы отдышаться, и снова возвращается в дымную баню. Только через три часа, накалив печь докрасна, он наконец вымылся, даже не окунаясь в речку, и выбрался на воздух, сел в тенёк, тяжело дыша, с красным лицом и не менее красными, воспаленными глазами, которые разъел дым.

–  Собирайся, малыш, - сказал он, когда Лешек подобрался к нему сзади, - поедешь со мной. Мне нужен помощник.

Лешек боялся поверить своему счастью - как? Неужели колдун передумал?

–  Охто! Ты же велел мне сидеть дома!
– радостно засмеялся он.

–  Крусталь лечит эту болезнь. Нам ничего не угрожает, кроме дружины монахов. Рядом со мной ты будешь в большей безопасности, чем здесь. Сегодня поедем к нам на торг, объедем деревни, какие успеем, а вечером двинем на юг. Мор идет медленно, и, если бы не монахи со своими крестными ходами и гнусными проповедями, я бы его остановил. Кстати, можешь попариться, я натопил так, что в баню заходить страшно. Уезжаем надолго, когда еще помыться доведется…

–  Расскажи хоть, как там? Что с тобой было?

–  Да ничего со мной не было. Там, куда монахи не заходили, больные есть, но немного, я их вылечил. А там, где они уже помолились, дела обстоят гораздо хуже: люди болеют, через одного болеют. Три ночи не спал, ходил по домам. Одному тяжело: и погоды проси, и лечи, и ухаживай, и объясняй, что дальше делать. Да и повеселей вдвоем. Иди мойся, я подремлю немного. Но как только соберешься, сразу меня буди, ладно?

Лешек кивнул: если надо успеть на торг, то больше часа колдуну спать не придется - время катилось к полудню. Он быстро помылся, собрал вещи и разбудил колдуна только тогда, когда оседлал коня.

–  Что? Что такое?
– не понял колдун.

–  Пора. Я готов, - сказал Лешек.

–  Правда? Мне показалось, что я только что закрыл глаза… - колдун, кряхтя, поднялся.
– Поехали.

Лешек с жалостью смотрел, как его шатает по дороге к коновязи, - может быть, стоило отдохнуть немного и только потом ехать по деревням? Но колдун сказал, что нарочно вернулся к субботе, чтобы застать на торге как можно больше людей.

Там-то и пригодилось умение Лешека собирать народ своим пением. И когда вокруг выросла толпа, колдун, который не любил говорить прилюдно, обратился к ней с долгой речью.

–  Вы слышали, что с юга на нас идет поветрие? Вчера я говорил с богами и просил их мор остановить.

Лица людей помрачнели и насупились: о поветрии, которое еще не дошло до села, им думать не хотелось, но страх уже глодал их сердца.

–  Что сказали боги, Охто?
– выкрикнул кто-то.
– Они не оставят нас?

–  Какие жертвы им нужны?

–  Боги просят жертв, но не таких, как всегда. Боги запрещают ходить в лес, убивать животных, как диких, так и домашних. Боги велят сидеть по своим дворам и до первого снега не появляться на торге.

–  А праздники? А урожай?

–  Праздновать будем, когда уйдет мор. Боги не хотят веселья, когда вокруг царит смерть. Им нужно другое: они велят каждый день топить печи в домах и париться в бане. Каждый день, вы слышали? Дымы должны виться над каждой деревней, над каждым двором. Дым - та жертва, которая нужна богам.

–  Летом? Топить дома?

–  Да! Так хотят боги. Дым и пар каждый день, и мор обойдет нас стороной. Если же сюда явятся монахи из Пустыни, гоните их топорами и вилами. Того, кто пойдет к причастию, боги спасать не станут.

–  Охто, а с кем из богов ты говорил?
– подозрительно спросил человек из первого ряда.

–  Я говорил с Власом и Мокшей, - невозмутимо соврал колдун.
– И если ты мне не веришь, то вспомни или спроси своего отца: сорок лет назад, когда меня тут еще не было, волхвы несли от богов те же вести.

–  Правда, - негромко сказал старик, стоявший в стороне.
– Во время мора боги всегда требуют дыма, я помню. Мор обходит стороной тех, кто каждый день топит печь.

Потом на колдуна посыпались вопросы, и он с готовностью отвечал: можно ли косить сено, можно ли стирать белье, как обмолачивать хлеб, как доить коров. Прошло не меньше часа, прежде чем люди отпустили его, и они с Лешеком направились в ближайшую деревню.

–  Как легко со своими!
– улыбнулся колдун.
– Попробуй скажи что-нибудь подобное на юге! Там нужны зрелища, которые переплюнут церковные действа.

До вечера успели заехать в две деревни, рассказать старикам о «требовании богов» и послать гонцов в разные стороны, куда не успели добраться сами. А потом колдун гнал коней на юг, в сторону монастыря, надеясь хотя бы к утру поспеть в Лусской торг.

–  Пропадает ночь, луна пропадает!
– ругался он по дороге.
– Не успеть сегодня, точно не успеть!

–  Охто, ты все делаешь правильно!
– ворчал Лешек.
– Не надо себя напрасно корить!

–  Знаешь, когда я думаю, что там, на юге, может быть, умирают люди, я не могу думать о том, что все делаю правильно. Я мог бы послать на север Невзора, ему бы поверили быстрей, чем мне. Или… Я мог бы оставить ему крусталь… Но я испугался чего-то - не знаю, чего.

На закате они добрались до Пустыни, молчаливой и обезлюдевшей, но до Лусского торга не доехали: на берегу Выги, неподалеку от Никольской слободы, им повстречался конный монах, из числа дружников Дамиана. Оказалось, что колдуну он знаком, поэтому они остановились и раскланялись.

–  Ты откуда так спешно?
– спросил колдун.

–  Из Дальнего Замошья. Мор, в каждом дворе больные! Отец Нифонт умирает, послушник Лука в горячке. Мы три дня назад там служили, было всего двое больных! А сегодня - все, в каждом дворе! Шестеро умерло, отец Нифонт исповедал, причастил и сам свалился.

Колдун поморщился, но ничего не сказал, и монах продолжил:

–  Еду в Пустынь, надо собирать иеромонахов по нашим деревням - некому исповедовать, некому причащать…

–  Лучше бы ты туда не ездил… - пробормотал колдун.

–  Не могу. Дамиан шкуру спустит, - монах невесело усмехнулся.
– Я бы отсиделся где-нибудь, так ведь велено всем: по деревням. Да и жалко Нифонта: без причастия ведь умрет. Луку он причастил, а его кто причастит?

Колдун снова скривил лицо, а Лешек обмер: Лука - это же Лытка! Лытка!

–  Охто! Поедем скорей!
– дернул он колдуна за рукав.
– Поедем! Может, мы еще успеем!

–  Поедем, - мрачно выдавил колдун.
– Напрямик поедем, через Бугры. Три часа езды, не больше. Луна через час взойдет.