Одна из них

– Я поняла! – отмахнулась Эстель. Она стремилась в дом, прямо сейчас, немедленно, но Холланд по-прежнему держал её за руку.

– Ровно через час мы уезжаем, – повторил Уильям. – Пока Роттер не прознал. Я буду здесь тебя ждать. Если не выйдешь сама, уведу силой.

Она ответила, но так тихо, что Вероника не расслышала, а потом мягко высвободилась и поспешила к дверям. Холланд, прикрыв глаза от солнца, поглядел по сторонам. Наверняка от него не укрылось, что дюжина ливьер держали его под прицелом искры. Сверху Веронике это было отлично видно. Передёрнув плечами, Холланд сел обратно, и водитель вырулил со двора.

Вся дрожа, Вероника поднялась, вытерла лицо, поправила волосы и бросилась к лестнице. Она догадывалась, куда направилась Эстель.

* * *

Они стояли друг против друга – Эстель и Альфа, – когда Вероника ворвалась в комнату, где собирались провожать Кассандру. Кажется, все слова уже были сказаны, а может, они понимали друг друга без слов? Вероника скользнула взглядом по присутствующим и остановилась на маме… Нет! На королеве Флориендейла!

Эта мысль поразила девушку и она застыла всего в одном шаге от Эстель. Но Эстель сама подалась ей навстречу. Она мягко дотронулась до обрезанных волос Вероники, до синяка на её плече, улыбнулась так грустно и понимающе… и перевела взгляд за спину – туда, где лежала та, другая. Её настоящая дочь. Вероника видела, как погасла улыбка и изменился взгляд. В этом новом взгляде не было жалости. В нём были только страдание и любовь. Любовь!.. Вероника смотрела сквозь огромную рваную рану прямо в душу Эстель.

Эстель обошла вокруг Вероники и упала на колени перед ложем Кассандры. Она провела ладонью по её закрытым векам, волосам, рукам с такой нежностью, что глядеть на это было невозможно. Вероника торопливо отвернулась, чувствуя, как что-то тёмное засасывает её в пучину; она туда не хотела. На воздух! Не оборачиваясь, она прошла мимо Альфы, мимо ливьер и Алишера, которого даже не заметила, к выходу.

* * *

Час – это вроде бы немного, но ей он показался вечностью. Вероника считала минуты, наворачивая круги по площади. Жизнь потеряла всякий смысл. Если смысл вообще был. На самом деле – нет, конечно же нет… Неужели она возомнила, что в пожизненном прозябании в алилутской тюрьме мог быть смысл? Смешно, право слово.

Наконец раздался долгожданный звук – шорох шин по гравию, и автомобиль выкатил из-за угла. Холланд, казалось, не ожидал увидеть здесь Веронику. Она подбежала вплотную к двери, не давая ему выйти из машины. Ей вовсе не хотелось стоять с ним рядом и смотреть снизу вверх в его обеспокоенное – но такое самодовольное! – сморщенное лицо. Вопрос был срочным, и, чтобы задать его, можно было обойтись без рукопожатий, реверансов и обмена любезностями.

– Что вчера случилось с патрульными? С пилотами из Роттербурга? – выпалила Вероника.

Холланд вскинул брови.

– И тебе здравствуй… – пробормотал он. – Кого-то взяли, кто-то погиб. А ты чего ожидала?

– Взяли? – растерялась Вероника.

– Ну конечно, за диверсию. Неповиновение приказам, измена Федерации. Полный набор. Они генератор… – он прикусил язык.

– А сколько погибло? Кто?!

– Я не могу сказать тебе кто, у меня-то откуда эти списки? Двое вроде. Их всего пятеро было, если не ошибаюсь.

Двое из пяти… Промычав нечто далёкое от выражения благодарности, Вероника отошла от машины и тяжело опустилась на камень в тени. Сорок процентов вероятности, что Кенжел погиб из-за неё. Шестьдесят процентов, что ещё не погиб, но будет приговорён и убит – в смертной казни за измену она даже не сомневалась. А всё ради чего? Ради бредовой мечты одной дуры, вся жизнь которой была ложью! И пусть она тогда об этом не догадывалась, всё равно это её вина, её крест, навсегда!

Ремко увидел, как девочка на камне плачет и чуть ли не рвёт на себе волосы от горя. Он подошёл ближе, чтобы утешить её. Им всем сейчас плохо, и в такие моменты нужно помогать друг другу. Несмотря ни на что.

– Ну, ты чего? – он присел перед ней на корточки, заглянул в лицо и вздрогнул.

Надо было быть идиотом, слепцом, чтобы не заметить сходства между ней и Мари. Не говоря ни слова, Ремко прижал ничего не понимающую, потерянную девочку к груди и сказал ей: «Всё пройдёт».

– И это тоже? – всхлипнула Вероника. – Это никогда не пройдёт! Никогда!

– Всё пройдёт, – повторил Ремко. – Но если ты хочешь плакать, то плачь. Станет легче.

Из дверей вылетела Мари и застыла, увидев Ремко. Он поманил её к себе одной рукой. Дочь подошла, взъерошенная, как воробей. Глаза Мари были сухие, но лицо перекошено от боли.

– Они ссорятся из-за Кассандры! Я не выдержу этого! – крикнула она. – Пойди скажи им, что они все… Да они ничего о ней не знают! О боже, – Мари вздрогнула, когда Вероника обернулась. – Это ты!

– Вы можете помочь друг другу, – едва сдерживая дрожь в голосе, сказал Ремко, оставил своих детей и направился к зданию.

?

Ляля Бимбикен давно не испытывала такого обжигающе горького отчаяния, как сегодня. Она знала, что без наследницы Флориендейл не вернуть. Только настоящая Амейн несла в себе искру ангельской силы. Только с ней возможно было возродить стихии и выдавить Роттера обратно на Поверхность.

Камила терпеливо растолковывала эти истины разгорячённому Алишеру пытаясь его утихомирить.

– Для того и отправили Кассандру в замок, – подытожила она. – Узнать чтобы.

Алишер вертел в руках кристалл огня.

– Да, – мрачно сказал он, – она почувствовала, как бьётся сердце Флориендейла, когда нашла тайник.

– И всё равно, – вмешалась Призрак, – проверка или нет, надо было сказать ей до операции! Любая информация могла нам пригодиться, а тем более такая!

Бимбикен усмехнулась. В самом деле, это был бы прекрасный инструктаж: «Знаешь, Кесс, ты, возможно, принцесса страны, которую мы тут спасаем. Это ничего, что ты не умеешь стрелять и не знаешь нашей истории, что всю твою семью и половину подданных истребила Федерация, когда ты только по явилась на свет, да и родители твои и сестра вовсе тебе не родные. Так что соберись, выкинь из головы эту свою Мари и найди в пустынном замке шесть маленьких предметов. Мы знаем, где они спрятаны, но тебе не скажем – а вдруг у тебя не получится? Если так, то, скорее всего, мы ошиблись. Тогда ты сможешь вернуться к своей обычной жизни, не вопрос».

– Любая информация, Ома? – произнесла Альфа Камила.

Призрак развела руками.

– Какая разница, как меня зовут? – поразилась она. – Я же не принцесса Флориендейла!

– Ома? Дочь Оливера?! – Бимбикен уставилась на Призрака, как будто впервые её видела. Нет, всё-таки Ома не была похожа на герцога Алилутского, а вот её брат… – Как ты догадалась, Камила?

– Кулон, – кивнула Альфа, и Призрак вспыхнула и спрятала украшение со стрелой за воротник.

– Что вы будете делать? – Алишер всё ещё был напряжён. Кажется, он ничего не понял из их разговора с Призраком.

– Нужно достучаться до стихий и усыпить их, – Ляля Бимбикен поправила кристаллы вокруг ложа, небрежно сдвинутые Алишером. – Дать знать, что наследницы… что Кассандры… больше нет. Так положено, когда король или королева умирают.

– И будет другая наследница? – спросил Алишер. – Наследник?

– Я не знаю. Это не первый раз, когда ветвь дома оборвалась, конечно… и раньше всегда находился кто-то.

– В последних поколениях нет других наследников, – качнула головой Альфа. Она подошла к ложу и прижала ладони к вискам Кассандры. – Пора начинать.