Одна из них

Перед глазами всё кружилось.

– Где Кассандра? – твердил Алишер. – Ваша подруга Кассандра?! Куда она пошла? Видел кто-нибудь, ну?

– Туда, – махнул кто-то рукой.

* * *

Сначала Алишер заметил рослую тётку в форме Федерации, перезаряжавшую пистолет, и лишь потом – бесчувственную Кассандру у её ног.

– Эй! – крикнул он, продираясь сквозь густые заросли.

Тётка тут же навела на него оружие и замерла.

– А ты кто такой? Это что, школьная форма?

– Роттербургская, – кивнул Алишер.

Что делать? Ему никогда ещё не угрожали оружием солдаты Федерации. С другой стороны, он только что поджёг их драгоценный генератор, пырнул Амара канцелярским ножиком и прибился к отряду ливьер… Федерации действительно было за что его недолюбливать.

– Колледж Эльвиры Маресы, – добавил он, чтобы потянуть время, хотя, возможно, как раз времени у него и не было.

– И что тебе…

Она не успела договорить. Ни с того ни с сего тётка выронила пистолет, прижала руки к животу и стала заваливаться набок. Алишер уловил мимолётное движение – на поляну ворвалась Призрак. Повалив женщину на землю, разъярённая девушка связала ей руки и вцепилась в волосы.

– Я ливьера без году неделя, – прошипела она, – и не стану соблюдать их дурацкий кодекс чести. Вы убили моих родителей! Я вам этого никогда не прощу, ни одному из вас!

Алишер опустился на колени перед Кассандрой: шея девушки была малиновая, губы пересохли, щёки в ссадинах. Он склонился к её лицу и посмотрел на живот, чтобы понять, дышит ли она, но не мог ничего разобрать, тем более когда тут же рядом Призрак расправлялась со своей жертвой. Алишер осторожно взял Кассандру на руки и поспешил назад, на ходу пытаясь сообразить, в какой стороне находится укрытие.

Призрак вскоре нагнала его и держалась рядом, прикрывая от случайных выстрелов. В какой-то момент Алишеру показалось, что Кассандра очнулась и обняла его за шею. Но, может, ему померещилось: он с трудом переставлял ноги, сознание путалось, и было трудно дышать. В голове всё настолько смешалось, что он не помнил, как проделал последние шаги, обогнул массивную стену и опустил Кассандру в лазарете ливьер.

??

– Что с ней случилось? Она упала? – Мари сжала ладонь Кассандры и посмотрела на Алишера.

– Упала?! – воскликнула Призрак. – Да эта дрянь её чуть не задушила! Я думала, она… Нириаль, ну как?..

Нириаль лишь мотнула головой, осторожно ощупывая горло Кассандры, ключицы и шею. Закончив, она обернулась к Призраку и пожала плечами.

– Ничего серьёзного. Даже синяков не останется.

– Не может быть, – пробормотал Алишер.

Кассандра открыла глаза и оглядела склонившиеся над ней лица.

– Я что, потеряла сознание? Опять ты тут?..

– Да я тебе жизнь спас! – заметил Алишер. – По крайней мере, я так думал…

Кассандра зашевелилась, пытаясь подняться. Призрак запротестовала, но Нириаль заверила их, что в таком состоянии Кассандра может и сидеть, и стоять, и даже бегать.

Мари смотрела на Кассандру, закусив губу. Она хотела, но боялась поверить собственным глазам: только что Мари словно су дорогой пронзило одно из тех безумных, отвратительных, мучительных видений, что преследовали её в тюрьме. Мари видела, как сестра упала, заливая землю алой кровью, как её безвольная рука выронила искру, как к ней бросились другие ливьеры. Это было так реально, так близко – но в очередной раз оказалось миражом. Какое счастье!

Она держала руку Кассандры, боясь выпустить её даже на мгновение. Кассандра не возражала.

«Мы сёстры Клингер, – сказала себе Мари. – И так будет всегда. Неважно, кто мы на самом деле».

Кассандра вытерла лицо и оглядела галерею, словно кого-то высматривала.

– Найди Лялю, пусть даст команду всем отступить под крышу, – обратилась она к Призраку.

– Под крышу – сюда? – не поняла Призрак. – Но Бимбикен прокладывает коридор для отхода на Ангору.

– И сколько ещё? – Кассандра кивнула за окно. – Сколько ещё жертв? Мы так никогда не доберёмся до Ангоры! И как быть с ранеными?

– Но они замуруют нас здесь заживо, – возразила Призрак. – Может, даже взорвут здание.

Мари вздрогнула.

– Я накрою здание покровом, – отозвалась Кассандра. – Это лучшее, что мы сейчас можем сделать… Ну, мне так кажется… Передай Бимбикен.

* * *

Призрак явно этого не ожидала, но Ляля согласилась с Кассандрой и немедленно дала приказ отступать. Она отозвала даже тех, кто уже контролировал проход через соседние улицы. Ливьеры стянулись к маленькому госпиталю травников. Они зализывали раны, делились друг с другом бутербродами и яблоками, дремали и ждали новых указаний. Во внутреннем дворе, где было спокойнее всего, несколько человек принялись копать могилы для погибших.

Кассандра сидела у пустого оконного проёма и держала плотный купол покрова. Кажется, она даже лагерь ливьер никогда не охраняла столь тщательно. Впрочем, что там было охранять… Так, прикрыть с воздуха, чтобы их не засекли пролетающие мимо самолёты. Сейчас же она знала, что за ними пристально следят десятки людей, которые хотят их уничтожить и в чьём распоряжении всё оружие Федерации.

– Невероятно, – покачала головой Кассандра. – Как можно было дойти до такого…

– Что ты имеешь в виду? – отозвался Алишер, устроившийся в шаге от неё на перевёрнутом ведре. Огромный зелёный лист, прижатый к лицу, несколько приглушил его слова.

– Никакой справедливости. И никакого добра. Помнишь тот слоган на стене в замке? Так вот, ничего этого больше нет… Ливьеры и все те люди, которые стоят за ними, – им же всего лишь хочется, чтобы их услышали. Но система не желает слушать! И не оставляет им другого пути, кроме вот этого… – девушка скривилась и кивнула на окровавленный пол.

– Ну, и поэтому с точки зрения Федерации ливьеры – повстанцы и преступники, – заметил Алишер. – Они против Роттера и против власти, а власть – опять же с точки зрения Федерации – хочет для всех только добра. Как это всегда было и будет…

– Но это их страна, – упрямо сказала Кассандра.

– Значит, больше не их, – Алишер испытующе смотрел на неё.

– Да нет же, – воскликнула Кассандра вполголоса, чтобы не разбудить спящую подле неё Мари, – ты не понимаешь! Что она значит для нас, эта страна? Просто земля, на которой нам дали возможность что-то построить, что-то посеять и, может, продолжить род. Какая нам разница, где это делать? В то время как для них… для них каждый камень Флориендейла, каждый ручей – это родина. Представь, что я приду к тебе, отберу твой угол, всё переделаю и стану сама там жить! А тебя выгоню на улицу. Ведь ты никогда не сможешь забыть, что это был твой дом.