Одним ударом

Что?

– Да.

– Почему?

– Мой отец был гостем в гостинице, когда на хранительницу и ее детей напали. Он ее защитил. Это очень необычно для постояльца.

– Ему это удалось?

– Отчасти. Он выиграл им достаточно времени, чтобы выбраться. Дети выжили, но хранительница скончалась от полученных ранений. Мой отец оказался в ловушке в гостинице, пока моя мать не освободила его спустя века.

Лорд Сорен серьезно кивнул. Очевидно, это было чрезвычайно важно.

– Вы знаете вашу семью со стороны отца?

– Нет.

– А семью вашей матери?

– Кое-кого. Мы не ведем таких тщательных записей, как ваши люди.

Я взмахнула рукой. На стене появился небольшой экран с фотографией моих дедушки и бабушки. Они сидели рядом, на дедушке была военно-морская форма, а на бабушке милое голубое платье. Когда я уезжала в колледж, я забрала с собой кучу фотографий. Именно поэтому они у меня сохранились.

– Это мои дедушка и бабушка. Он был пожарным. Бабушка была школьной учительницей.

Лорд Сорен прищурился.

– Это форма?

– Мой дедушка служил в военно-морском флоте во время Вьетнамской войны.

– Эти ленты указывают заслуги?

– Да.

– Выходит, ваша семья разбирается в военных традициях.

– Разумеется. Дедушка служил во флоте. Его отец служил в морской пехоте во время второй мировой войны.

– И долго ли жили ваши предки?

Чем дальше, тем страннее.

– Для людей - да.

– Какие-нибудь генетические отклонения?

– Нет, насколько я знаю. Лорд Сорен, к чему это все?

– Простая осмотрительность, - лорд Сорен кивнул с абсолютной серьезностью.

Что-то коснулось силового поля. Я повернулась.

– Прошу прощения. Фронтальное окно.

Одинокая стройная фигурка стояла в конце подъездной дороги, держа маленький белый флаг в одной руке. Она надела рюкзак задом наперед, чтобы тот висел на животе. Толстые темно-красные ремни крепили рюкзак к ней, плотно оборачиваясь вокруг ее тонкой талии и бедер. На рюкзаке большими буквами кто-то написал черным маркером «Почувствуй меня». Буквы были кривыми и неуверенными, скорее нарисованными, чем написанными.

Я на мгновение опустила силовое поле.

Что-то ждало меня в рюкзаке, что-то теплое и живое, но хрупкое, что-то, что я должна взрастить и о чем позаботиться. Оно сияло, как звезда, и было напуганным. Меня окатила волна страха. На лбу выступил холодный пот. Я хотела прижать его к себе и защитить. Я сделаю все, чтобы его защитить.

Этого не могло быть... Нет. Пульс зачастил. Кровь застучала в голове. Нет.

Вокруг меня заскрипела гостиница, вытягиваясь, пытаясь дотянуться до рюкзака, Гертруда Хант полностью сосредоточилась на нем. Я никогда не чувствовала, что она хочет чего-нибудь так сильно.

Я вернула на место силовое поле, побежала к дверям, ворвалась в коридор и практически столкнулась с Мод.

Моя сестра схватила меня за плечи.

– Что такое? Что случилось?

– Мне нужно на улицу!

– Зачем?

Я едва смогла выговорить слова.

– У Дразири семя гостиницы.

Глава 14

Я прошла в конец подъездной дорожки. Мод затеяла со мной перебранку, желая пойти туда сама, но я выиграла. В конце концов, это была моя гостиница. Она следила за каждым моим движением изнутри дома. Если со мной что-нибудь случится, ей придется позаботиться о безопасности гостей.

Семя было живым, маленькой Гертрудой Хант, только и ждущей, что ее посадят. Семена гостиниц были не просто редкостью; они были чем-то практически несуществующим. Иногда мы получали два в столетие, иногда только одно. Я была совсем маленькой, когда гостиница в последний раз дала семя. Оно было не нашим, но мы праздновали три дня. Все дела были отменены. У нас был праздничный ужин, и родители были так счастливы. Новое семя было праздником жизни. Это означало, что новая гостиница должна быть посажена и выращена. Как, черт побери, Дразири вообще смогли его достать?

Я добралась до конца подъездной дорожки. На меня смотрела одинокая Дразири. Она была юна, вероятно, все еще подросток, с ярко-голубыми глазами, кремовым лицом и длинной гривой бледных перистых волос, которые темнели на концах до темно-лавандового цвета. У нее на лбу было такое же украшение из серебристых нитей, как у Кирана Мрака, что означало, что они родственники. Она казалась нежной и хрупкой, и у меня было явное впечатление, что если бы я ударила ее, кости девочки треснули бы.

Она раскрыла свой рюкзак и наклонилась ко мне. Внутри лежало семя - светло-коричневый шар размером с баскетбольный мяч, светящийся изнутри магией и окутанный сетью из влажных зеленоватых нитей. Задняя стенка рюкзака отсутствовала, и зеленые нити уходили прямо в тело Дразири.

К горлу подступила желчь, и я судорожно сглотнула. Семя было поймано Паутиной садовника. Будучи паразитическим организмом, она связывала семя с девушкой, кормясь от Дразири. Теперь был смысл бояться. Семя уже должно было распуститься. Оно израсходовало все питательные вещества внутри скорлупы и выросло слишком большим. Паутина опутывала скорлупу и удерживала ее вместе, превратив защитный перикарпий - внешнюю часть семени - из убежища в тюрьму. Скованный и неспособный расти, росток новой гостиницы медленно умирал.

Если я отделю семя от девочки, паутина, вероятнее всего, разорвет скорлупу напополам. В момент освобождения семя пустит корень и прорастет. Но оно не может прорасти здесь. Это место уже занято Гертрудой Хант. Ее корни протянулись далеко, ветви прошили ткань времени и пространства, изменяя его навсегда, и область этих изменений была куда больше города Рэд Дир. Две гостиницы не могли сосуществовать в такой близости. Они должны быть в сотнях километров друг от друга.

Если я позволю семени прорасти здесь, оно погибнет. Гертруда Хант почувствует его рождение и смерть, и если моя гостиница поймет, что ее присутствие стало виной смерти ростка... Она никогда не оправится. Я даже не была уверена, что она это переживет. Что это переживу я.

Как же мне все исправить?

Паутину садовника можно было удалить при правильном питании и в течение определенного времени. Мне уже приходилось делать это раньше, когда я была садовником в гостинице родителей. Я могла бы сделать это снова, будь такая возможность, а Ассамблея могла бы сделать это еще быстрее.

Мне нужно было забрать семя у девочки и сделать это, не повредив паутину садовника

– Чего ты хочешь?
– спросила я.

Девочка подняла маленький экран. На нем возникло лицо Мрака, обрамленное белыми волосами.