Одним ударом

Я развернулась и потопала прочь. У меня было два часа до обеда. Мне нужно было принять душ и подумать.

* * *

Я только закончила принимать душ, когда магия предупредила меня, что Шон поднимается по лестнице. Я завернулась в полотенце и открыла дверь. Он держал бутылку вина и тарелку с аппетитно выглядящими закусками.

Он увидел меня в полотенце с мокрыми волосами на плечах. Волк взглянул на меня из глубины его глаз: дикий, голодный, изувеченный волк, мой до последнего дюйма.

– Привет, - сказал он.

– Привет.

– Я могу войти?

– Да.

Он шагнул внутрь и поставил поднос и вино на кровать. Меня охватило предвкушение, смешанное с беспокойством.

– Я выставил свой дом на продажу, - сообщил он.

– Когда?

– Три дня назад.

Три дня назад я все еще была не в себе. Он продал дом, когда я была без сознания, не зная, приду ли я когда-нибудь в себя.

– Я получил предложение. И уже его принял.

– А если бы я не пришла в себя?

– Я знал, что ты это сделаешь.

– Откуда?

– Ты не сдаешься. И...
– Он поднял руку и коснулся моей щеки. Его грубые пальцы погладили мою кожу, лаская. У меня перехватило дыхание.
– Ты бы не оставила меня.

Мы стояли напротив друг друга. Внезапно я забеспокоилась, что на мне ничего, кроме полотенца. Волк глядел на меня сквозь глаза Шона, так близко, что если я протяну руку, то смогу его коснуться.

– В этой части, я, очевидно, должен сделать тоже, что и Арланд, - тихо произнес Шон.
– Там, где он объявляет, что не поэт, а скромный грубоватый солдат, и тут же сочинить сонет.

– Но ты же с планеты воинов-поэтов. Это не должно быть для тебя проблемой.

– Мне так и говорили.

Его янтарные глаза вспыхнули, отразив свет от лампы. Его взгляд зацепился за мои губы. Он думал о том, чтобы поцеловать меня. От осознания этого по спине побежали мурашки. Я закусила губу. Его дыхание ускорилось.

– Так вот, насчет сонета, - продолжил он.

– Да?
– Я чувствовала себя так, будто вся моя жизнь зависела от того, что он сейчас скажет.

– Я люблю тебя.

Это всё, что я хотела услышать. До сих пор я даже не предполагала, как сильно хотела, чтобы он сказал мне эти слова. Он говорил это раньше, когда я была не в себе, но тогда все было по-другому. Сейчас это было всем.

– Я никогда тебя не оставлю, - сказал Шон.
– Если хочешь остаться хранительницей, я буду хранителем вместе с тобой. Захочешь заняться чем-нибудь другим, я буду делать это вместе с тобой. Что бы ни произошло дальше, я буду там, потому что я хочу тебя больше, чем что-либо в своей жизни. И точка. Это все, что у меня есть.

Я сделала шаг и сократила расстояние между нами. Он обнял меня сильными руками, склонил голову и поцеловал. Шон целовал меня раньше, но предыдущие разы меркли перед этим. Он не просто прикасался ко мне губами. Он пил меня, соблазняя, подчиняя и завоевывая мой рот. Это был полномасштабный штурм - все или ничего. Он предлагал мне себя и хотел знать, принадлежала ли я ему. Я растаяла. Я никогда не желала ничего большего.

Его руки сжались крепче. По моей спине побежали мурашки. Он запустил пальцы мне в волосы. Я обняла его, пытаясь сильнее прижаться к теплому телу. Шон издал низкий мужественный звук, который просто свел меня с ума. Я теребила его футболку. Он стянул ее, обнажив грудь, оплетенную мышцами, а затем снова поймал меня в объятия. Полотенце соскользнуло на бедра. Мои холодные соски прижались к его разгоряченной груди. Я была так возбуждена, словно горела в огне. Его руки блуждали по моему телу. Он снова издал тот звук, тот жаждущий мужской звук, который заставил меня потерять голову.

Полотенце скользнуло на пол. Он дал мне вздохнуть и потом оказался обнаженным. Мы смотрели друг на друга в лунном свете, проникавшем сквозь маленькое окно моей спальни. Серебристый свет скользил по нему, играя с его широкими плечами, мощной грудью, контурами живота и ниже, где напряженная длина явно показывала, насколько сильно он меня хочет. Его глаза сияли подобно жидкому янтарю, подогреваемые изнутри острым желанием. В нем не было никакой мягкости, только опасная, смертоносная сила. Он был моим волком, половина на свету, половина в тени. Я так сильно его любила.

Я раскрыла объятия. Он шагнул ко мне и подхватил на руки. Я целовала его губы, покрытый щетиной подбородок, шею... Он опустил голову и потерся носом о мою шею, лизнув правильное чувствительное местечко. От вспышки удовольствия у меня вырвался стон. Мы приземлились на кровать. Поднос с вином улетел, и гостиница подхватила бутылку, прежде чем она разбилась. Его рот скользнул ниже... Язык завладел моим соском, окутывая его теплом, ощущения были настолько острыми, что все тело напрягалось в ответ. Настойчивая, нетерпеливая боль зародилась между ног. Я хотела заняться с ним любовью. Предвкушение убивало меня. Я запустила пальцы ему в волосы и обвила ногами.

– Хочешь, чтобы я притормозил?
– неровно рыкнул он.

– Нет, я хочу, чтобы ты поторопился.

– Это я могу.

Он заглянул в мои глаза и погрузился в жидкое тепло. Наслаждение охватило меня, и я вскрикнула, выгибаясь бедрами, что плотнее к нему прижаться. Он поцеловал меня и погрузился снова, прямо в центр моей боли, превращая ее в блаженство. Шон двигался внутри меня в плавном ритме, каждым толчком разжигая огонь, пока я не смогла больше терпеть. Мое тело содрогнулось, и было захвачено волной чистого наслаждения. Его тело напряглось, сжалось, и я почувствовала, как он излился в меня с хриплым стоном.

* * *

Я лежала, положив голову Шону на грудь, и терлась ногой о его ногу. Он улыбался в лунном свете. Лежать рядом с ним было так хорошо. Казалось, что ничто во всей галактике не может мне навредить. Так вот как ощущается счастье. Я почти забыла.

– Не пора ли нам одеваться?
– спросил он, проводя большим пальцем по моему плечу.

– Это наша гостиница. Они нас подождут.

Они подождут, но другие не станут. Я подняла голову и посмотрела на него.

– Что такое?

– Нас вызывает Ассамблея.

– У нас проблемы?
– Он ухмыльнулся.

– Да.

Он притянул меня ближе и обнял рукой.

– Я не хочу, чтобы наступал завтрашний день, - прошептала я.

– Почему?

– Завтра вернутся все проблемы. Ассамблея, ад-ал, скверна...

Прямо сейчас я была так счастлива. Я бы хотела, чтобы это продлилось подольше. Всего на пару часов.

– Тебе не придется оставаться с проблемами один на один, - сказал он.

Я обняла его крепче.