Огненные острова

— Я был учтив, — ответил я и положив большой палец на табак, вызвал огонь. Слишком поздно я вспомнил, что рассказал мне Менделл о страхе алданцев даже перед малейшей магией. Я украдкой огляделся, но, похоже, никто ничего не заметил, капрал тоже не особо обращал внимание на мою трубку.

Была всё ещё глубокая ночь, и исцеление солдат могло занять некоторое время.

Я огляделся в поисках подходящего места и приметил подножье фонаря, снял с пояса Искоренителя Душ и сел на ступеньку. Когда я поставил меч рядом с собой, он со звоном упал на землю. Я в полном недоумении посмотрел вниз, увидел обычный клинок в знакомых ножнах, вздохнул и положил его себе на колени.

Другие могли зайти в храм богов, поклонится своему богу и беспрепятственно снова выйти.

Однако стоило мне лишь приблизиться к храму, находился какой-нибудь священник, который вовлекал меня в беседу. По крайней мере, Девон больше не считал меня некромантом, уже только ради этого стоило сыграть в эту старую игру.

— Это ведь священники должны знать ответы на вопросы, — тихо пробурчал я. — Почему они всегда задают их мне?

— Сэр? — переспросил Берник.

— Ничего, — сказал я. Я поднял на него взгляд, он стоял по стойки смирно, как будто вышел на перекличку. Остальная часть Тенета последовала его примеру и застыв, стояла где-то поблизости. — Берник, найдите ступеньку и располагайтесь поудобнее. И ваши люди тоже. Нам ещё долго ждать.

— Сэр? — нерешительно спросил Берник. — В армейском уставе написано, что имперский солдат всегда должен демонстрировать готовность и решимость защищать империю, к которым его обязывает клятва!

— А ноги у вас не болят? Плечи не напряжены, шлем не давит, да и меч не стал слишком тяжёлым? Сядьте, капрал, не вижу, чтобы у лестницы в храм Борона безопасность империи прямо сейчас находилась под угрозой.

Послышались вздохи облегчения и много лязга, когда Тенет садился. Возможно, он был прав, когда десять солдат стояли по стойки смирно — это выглядело более впечатляюще, но на храмовой площади посреди ночи почти никого не было, чтобы кого-то запугивать.

Солдаты сняли свои шлемы и отложили оружие, и уже вскоре кто-то вытащил стакан для игральных костей. Света от фонаря было как раз достаточно, чтобы различать очки на кубиках, а большего и не требовалось.

Я сидел на ступеньках храма, курил трубку и наблюдал за ними, пока луны двигались по своим орбитам. Все солдаты казались мне ужасно молодыми.

На рассвете площадь храма заполнилась прилавками, священники и учёные предлагали свои тексты. Продавец фруктов хорошо на мне заработал, когда я купил у него целую корзину яблок. Несколько я взял себе, остальные раздал солдатам, некоторые из которых тем временем храпели, демонстрируя свою готовность и решимость защищать империю. Берник посмотрел на меня, спрашивая взглядом совет, я покачал головой, и он оставил их спать.

Нам потребовалось три дня в море, чтобы от Огненных островов добраться сюда. Там женщины дрались за испорченную еду, а здесь было такое изобилие, какого я никогда не встречал раньше. К тому же, цены были смехотворно низкими. Тот же послушник, который извинился передо мной, в кокой-то момент вышел из храма и предложил нам кувшин свежей воды. Мы были ему благодарны.

Когда всё больше и больше людей стали с любопытством смотреть на груду тяжёлых доспехов перед ступенями храма, Берник разбудил своих людей. Один из них выпрямился, скрестил на груди руки и вскоре уже снова храпел.

Если бы была воля капрала, то Тенет простоял бы смирно уже добрых пять отрезков свечей. Однажды мне выпала честь возглавлять сорок лучших воинов королевства Иллиан, но ни одному из них не пришла бы в голову идея упустить шанс поспать.

Когда наступил рассвет, врата храма Сольтара широко распахнулись, и на улицу вышел священник, громко цитируя из писания. Недалеко от нас несколько полноватый мужчина установил тяжёлый механизм, который он, потея, подтянул сюда на своей повозке. То место, которое в повозке не занял механизм, было заполнено книгами.

Этот человек тащил через площадь больше книг, чем я когда-либо видел в одной куче. Я встал, что заставило Берника почти в панике вскочить на ноги, и с Берником на хвосте, поспешно надевающего шлем и затягивающего ремни своего нагрудника, направился к продавцу.

То, что предлагал продавец, было необычным. У него было с собой около пятидесяти разных книг, и он обещал за три золотых монеты ещё до вечера скопировать любую из них.

— Только что напечатанная, переплетенная тончайшей телячьей кожей, название и ваше имя будут выбиты золотом на обложке, сэр! Вы должны согласиться, что это разумная цена, три золотых за целую книгу!

Поскольку он объявлял об этом перед храмом Борона, это, должно быть, было правдой. Одна из книг оказалась «Плачем Буро». Я спросил продавца, могу ли её открыть, и получив разрешение, прочитал начало «Плача», написанное красивым шрифтом. В нём умирающий полководец оплакивал свои неудачи. Очевидно он проиграл битву, войну и жизнь и не хотел уходить к Сольтару, пока не закончит со своими жалобами. После двух страниц я со вздохом закрыл книгу. Шрифт был красивым и чётким, однако содержание… Я продолжил искать и нашёл жемчужину: тонкий том со стихами, который тронул меня, как только я прочитал первую строфу. Я благоговейно закрыл книгу и взглянул на имя на обложке, которое показалось мне знакомым.

Тарида фон Зильбермонд.

— Сколько за эту книгу? — спросил я, и мне пришлось сглотнуть, поскольку голос был хриплым.

— Как я и сказал, сэр, три золотые монеты за каждое из этих драгоценных произведений. Сегодня вечером вы получите свою напечатанную копию. Ещё две серебряные монеты, если хотите забрать именно эту книгу. У неё очень хороший переплёт, и все страницы уже аккуратно разрезаны.

Я молча сунул ему в руку золото и серебро и вернулся с книгой на своё место под фонарём.

— Вам нравится поэзия? — осторожно спросил Берник.

Я почти его не слышал, так сильно слова женщины-барда пленили меня. Я поднял голову.

— Всё зависит от того, как она написана, — тихо ответил я.

— Я слышал, как она поёт, — почти застенчиво сказал капрал. — Она одна из величайших бардов, которых когда-либо видела империя. Она уже пела перед королями и знатными господами. Когда она выступает, театр переполнен… И всё же вы можете встретить её, сидящую в порту Аскира, видеть, как она настраивает лютню и передаёт шляпу из рук в руки, будто она не самая великая из своей гильдии. Она… — Он покачал головой, когда не смог сразу подобрать слова. — Она словно ангел, спустившийся из сада Астарты, а послушав её голос, можно расплакаться, — сказал он со взглядом, полным тоски, который заставил меня улыбнуться.

— Но она никогда больше не будет петь в Аладне, — услышал я сбоку голос Менделла. Это сбило меня с толку, поскольку пока я носил Искоренителя Душ, лишь немногие могли незаметно приблизиться ко мне. Теперь, без меча, я чувствовал себя почти что глухим и слепым.

— Божья милость с вами, лейтенант, — поприветствовал я, поднимаясь с цоколя фонаря. — Что вас привело сюда?

— Капитан беспокоиться, — ответил он, поправил свою одежду и сел на ступеньку рядом с цоколем. Он взглянул на храм. — Ночь закончилась, а мы ещё ничего от вас не слышали. Девон в храме?