Оккупация

— У меня что, язва? — растерялся Дюгонь.

— Была, — поправил его Вадим. — Я ее убрал, но если желаешь, могу восстановить все, как было.

— Чертов эскулап!

— Это, надо понимать, ты меня все-таки благодаришь?

Дюгонь снова яростно засопел в трубку.

— Ты что, Афанасий, обиделся?

— Ладно, проехали. За язву спасибо, а людей я уберу. И не забывай, завтра общий сбор. Шматов с Мироновым тоже будут.

— Я помню.

— Тогда машину за тобой я пришлю, спокойной ночи!..

В трубке послышались короткие гудки. Отключившись, Дымов откинулся в кресле, ладонями стиснул пылающие виски. Все было, как всегда. С наступлением вечера, голова начинала привычно гудеть. Ждать чего-то иного после серьезных перегрузок было бы глупо, а в этот раз он явно переусердствовал. Работал параллельно с милицией, малолетками и стариком киоскером. Еще и агентика в кустах держал под контролем. Вот и разрядился. Все равно как старенький автомобильный аккумулятор.

Поближе придвинув к себе плоский цифровой экран, Дымов вошел в привычный мир окон, скользнул проверенной программкой по рубрикам и тут же себя остановил. В самом деле, если завтра сбор, то все эти игры уже ни к чему. Оставим лечебные проблемы «Галактиону», а сами займемся иными тайнами… Со вздохом, он выключил компьютер и обернулся.

Разумеется, Аллочка уже проснулась. Обнимая все ту же подушку, она широко распахнутыми глазами глядела на него — человека внезапно исчезнувшего из ее жизни и также внезапно появившегося. Все такая же юная и красивая, вызывающая у него одновременно умиление, восторг и сексуальные позывы.

— Ты насовсем? — шепнула она неокрепшим со сна голосом.

— Увы, золотце, — он изобразил виноватую мину, — нас снова разлучают.

— Когда? — печально поинтересовалась она.

— Скоро. — Вадим взглянул на часы. — Всего-то и успеем, что пару раз крепко обняться.

— А поговорить?

— Беседовать нам придется во снах. — Он улыбнулся. — Ты ведь уже знаешь, что это возможно. Так что я буду тебя навещать. Так часто, как только смогу.

— Не обманешь?

— Слово лекаря!

— Тогда иди ко мне! — совсем как ребенок она потянулась к нему руками. С готовностью поднявшись, Вадим скинул с себя пиджак, начал расстегивать пуговицы рубахи. Он еще шел к Аллочке, а взбурлившее метатело уже плескалось волнами, гладило девушку по щекам и спине, щекотало маленькие грудки. И не к месту подумалось, что женщины жаждут не столько связанных с сексом ощущений, сколько чувственного соития. Иными словами — момент слияния двух тел и двух аур являлся тем главным, ради чего человек барахтается и выживает, качает мышцы и зарабатывает деньги. В чем-то это походило на погружение в водную среду. Пруд, море или океан — любая вода отождествлялась для Дымова с женской сутью. Она обволакивала его, чтобы сделать частью себя, и это дарило поистине фантастические мгновения. Этих же мгновений требовала от него сейчас Аллочка. Увы, ему так и не удалось ее образумить. А ведь он действительно давал ей шанс. Думалось, что за время его отсутствия она найдет себе более молодого и привлекательного. Однако не нашла. Решила дожидаться его. А женские ожидания обманывать было опасно…

Опустившись перед ней на колени, он с нежностью потерся носом о ее щеку, поцеловал в мягкие податливые губы. Аллочка прикрыла глаза.

— Как же я по тебе соскучилась! — пробормотала она.

— Не выдумывай, я же приходил к тебе. Чуть ли не каждую ночь!

— И все равно это был не ты…

Прижимаясь к ней разгорающимся телом, Вадим подумал, что Аллочка, безусловно, права. Женщину — даже такую юную, как она, — трудно ввести в заблуждение, а сон, каким бы реальным он не казался, всего-навсего еще одна красивая иллюзия. И в этой наводимой издалека иллюзии рядом с Аллочкой действительно был не он, а некто другой. Дымов посылал к ней всего-навсего свою зыбкую энергетическую оболочку, которую приходилось сбрасывать с себя, словно старый пообтершийся плащ. Ее и сбрасывать было не жалко. Как змеиную кожу, как перегоревшую изоляцию, как луковую иссохшую шелуху. И эту выхолощенную суть дистанционного подаркаона, конечно же, сумела разглядеть. Наверное, потому что действительно его любила…

* * *

Уже позднее, когда на утро они прощались в прихожей, в голову Дымову сами собой пришли никогда не читаные стихи:

Во второй половине двадцатого века Два хороших прощаются человека — Покидает мужчина родную жену, Но уходит он не на войну…

Вадим даже не заметил, что проговорил рифмованные строчки вслух. Удивленно взглянул в глаза Аллочки.

— Неужели сам сочинил? Вот уж не ожидал от себя такого!

— Это Друнина, дурачок. Юлия Друнина.

— Так ведь я же ее не читал никогда!

— Ну и зря. Очень хорошая поэтесса.

— Вернусь, обязательно ознакомлюсь. — Вадим погладил Аллочку по голове. — Но ведь как к месту вынырнуло!

Подняв к нему лицо, девушка невесело улыбнулась.

— Не совсем к месту.

— Это еще почему?

— Видишь ли, там еще и второе четверостишие имеется.

— Грустное?

— Плохое.

— Тогда не говори. — Дымов прижал Аллочку к себе, на минуту зажмурился. Он и впрямь не хотел знать продолжения, но оно пришло к нему непрошенное, как это обычно и бывает с любой информацией.

Ждет его на углу, возле дома, другая, Все глядит на часы она, нервно шагая… Покидает мужчина родную жену — Легче было уйти на войну…

Дымов отстранил от себя Аллочку, потерся носом о ее щеку.

— Не бойся, малыш, никакая другая меня не ждет.

Его очередному озарению она ничуть не удивилась. Только спросила:

— Честно-пречестно?

Вадим кивнул и тут же не без смущения припомнил о Мадонне. Уж она-то, верно, продолжала ждать. И будет, конечно, ждать всю оставшуюся жизнь. Хотя… Напомнила о ней Аллочка очень вовремя. Пожалуй, стоило рассказать про нее Дюгоню. Рассказать, пока еще оставалось время…

Глава 12

Автомобиль, везущий будущих туристов, свернул с автострады и подрулил к дому с колоннами. Потап Шматов разглядел, что над куполом здания развивается девственно белый флаг.

— А почему у них флаг белый? — удивился он.

— Потому и белый, что они не люди. — Буркнул Дюгонь. — Во всяком случае, не обольщайтесь, ни о какой сдаче в плен они не помышляют. Скорее, наоборот.

— Ну, это мы еще посмотрим! — азартно произнес Миронов. — Глядишь, и белый флаг заставим использовать по своему законному назначению.

— Только, пожалуйста, без мальчишества! — глухо пророкотал Дюгонь. — Вы — не передовой десант и уж тем паче не диверсанты. Напомню, что все, кто оттуда возвращался, либо ничего не помнят, либо пересказывают явную ложь. Таким образом, не подлежит сомнению, что эти ребята умеют манипулировать чужой памятью. Собственно, потому мы и отправляем туда Дымова. Ему эти штучки знакомы, авось сумеет что-нибудь противопоставить. Но хочу напомнить!.. — генерал повернулся, бросив на сидящего позади Дымова красноречивый взгляд. — Никаких авантюр и никаких драк! Все, что от вас требуется, это информация и еще раз информация! Четкая и достоверная!