Олимп

«Да, разумеется. Я отлично смогу вернуться на базу и без него. Но что они подумают обо мне? Как я…»

Он увидел обмякшее тело биолога, привалившееся к стене туннеля, - безжизненный скафандр и рюкзак с оборудованием.

–  Эй, Мицуо!
– крикнул он. Неподвижное тело не шелохнулось.

Родригес поспешил к биологу и попытался рассмотреть его лицо внутри шлема. Стекло сильно запотело.

–  Мицуо!
– проорал он.
– Ты в порядке?
– И сразу же понял, какой идиотский он задал вопрос.

Но Футида внезапно вытянул руки и ухватился за его плечи.

–  Ты жив!

Ответа по-прежнему не было. «У него радио не работает, - наконец сообразил Родригес.
– А атмосфера слишком разрежена, звук не распространяется».

Он прикоснулся своим шлемом к шлему Футиды.

–  Эй, приятель, что случилось?

–  Батарея, - ответил биолог; голос его звучал приглушенно, но понятно.
– Батарея отказала. И моя нога. Я не могу идти.

–  Господи Иисусе! Ты сможешь подняться, если обопрешься на меня?

–  Не знаю. У меня вентиляторы не работают. Я не хочу выделять лишнего тепла.

«Дерьмо, - выругался про себя Родригес.
– Неужели мне придется нести его всю дорогу наверх?»

Сидя в туннеле, как глупый школьник в первой экспедиции в пещеру, Футида жалел, что в свое время не уделял большого внимания буддизму. Сейчас самое подходящее время для медитации, достижения внутреннего мира и безмятежного альфа-состояния. Или это было бета-состояние?

Поскольку вентиляторы не работали, воздух в изолированном скафандре почти не циркулировал. Тепло, выделяемое телом, не переносилось к теплообменнику, находившемуся за спиной; температура внутри скафандра все время поднималась.

Хуже того, выдыхаемый им углекислый газ почти не поступал в очиститель воздуха. Он скоро задохнется в скафандре от своих собственных испарений.

Оставалось сидеть как можно спокойнее, не шевелиться, не моргать. Успокоиться. Достичь небытия. Не суетиться. Ждать. Ждать помощи.

«Родригес придет за мной, - говорил он себе.
– Томас не оставит меня умирать здесь. Он придет за мной».

Но успеет ли он вовремя? Футида попытался отогнать мысли о смерти, но понимал, что она неизбежна.

«И, что самое обидное, я уверен, что набрал полный мешок сидерофилов! Я стану знаменитым. Посмертно».

И тут он заметил приближающийся трясущийся свет фонаря. И едва не разрыдался от облегчения. Появился Родригес - неуклюжее существо в громоздком скафандре, похожее на робота. Для Футиды он был прекраснее ангела.

Сообразив, что нужно прислониться к шлему Футиды, Родригес спросил:

–  Как, черт тебя побери, ты умудрился так стукнуться?

–  Гидротермальная скважина, - объяснил Футида.
– Струя швырнула меня через весь туннель.

–  «Верный Старик»

[3] бьет на Марсе, - проворчал Родригес.

Футида попытался рассмеяться, но у него получилось лишь трясущееся хриплое хихиканье.

–  Ты можешь двигаться? Встать?

–  Думаю, да… - Медленно, с помощью Родригеса, подхватившего его под мышки, Футида поднялся на ноги. Он глубоко вздохнул, затем закашлялся. Попытавшись ступить на поврежденную ногу, он едва не рухнул на пол.

–  Легче, легче, приятель. Обопрись на меня. Нужно доставить тебя в самолет, пока ты не задохнулся.

Родригес забыл про лед.

Он почти тащил Футиду по туннелю, и лишь маленькие пятна света, отбрасываемые их фонарями, разрывали абсолютную, давящую тьму, окружавшую их.

–  Как ты, дружище?
– спросил он японца.
– Скажи что-нибудь.

Прислонившись своим шлемом к шлему астронавта, Футида ответил:

–  Мне жарко. Я сейчас сварюсь.

–  Везет тебе. А у меня задница отмерзает. Наверное, что-то с обогревателем.

–  Я… я не знаю, сколько смогу протянуть без вентиляторов, - выдавил Футида слегка дрожащим голосом.
– У меня голова начинает кружиться.

–  Ничего,- ответил Родригес с наигранной бодростью.
– Ну, будет тебе немного душно в скафандре, но ты не задохнешься.

Родригес знал, что первый американский астронавт, вышедший в открытый космос в скафандре, едва не погиб от перегрева. Проклятые скафандры удерживают внутри все тепло, выделяемое телом; именно поэтому нас заставляют надевать кальсоны с водяным охлаждением и ставят в скафандры теплообменники. Но если вентиляторы не гоняют воздух, то от этих теплообменников нет ни черта пользы.

Родригес ухватился за канат. В тусклом свете фонаря он видел, что канат ведет вверх, прочь из этой бездны.

–  Мы будем в самолете через полчаса, а то и раньше. Тогда я починю твое оборудование.

–  Хорошо, - сказал Футида и снова закашлялся. Казалось, прошли часы, прежде чем они выбрались из

туннеля и снова оказались на уступе, на склоне гигантской кальдеры.

–  Давай, хватайся за трос. Мы поднимаемся.

–  Ладно.

Но тут ботинок Родригеса скользнул по камню, и астронавт с глухим стуком рухнул на колени.

–  Проклятие, - пробормотал он.
– Скользко.

–  Лед.

Астронавт перекатился и сел на корточки, колени сильно болели.

–  Что, слишком скользко, чтобы подниматься?
– Судя по голосу, Футида был близок к панике.

–  Ага. Придется нам тащить себя вверх с помощью лебедки.
– Он лег на живот и знаком приказал японцу сделать то же.

–  А это не опасно? Что если мы порвем скафандры? Родригес постучал по плечу Футиды.

–  Прочный, как сталь, дружище. Они не порвутся.

–  Ты уверен?

–  Хочешь провести ночь здесь, внизу? Футида ухватился за трос обеими руками. Ухмыляясь про себя, Родригес тоже вцепился в канат

и велел Футиде включить подъемник.

Но через несколько секунд он почувствовал, что натяжение ослабло.

–  Стой!

–  Что случилось?
– спросил Футида.

Родригес несколько раз осторожно подергал за трос. Он болтался свободно.

–  Вот дерьмо, - проворчал он.

–  Да что такое?

–  Лебедка не может выдержать наш вес. Мы вырвем ее из опор.