Олимп
Шрифт:
– Ты хочешь сказать, что мы здесь застряли?
– Я так понимаю, что никому из нас спать не придется.
При этих словах Стэси Дежурова улыбалась, но ее ярко-голубые глаза были совершенно серьезными. Труди Холл была по-прежнему на посту у консоли центра связи. Стэси стояла у нее за спиной, а Джейми медленно расхаживал взад и вперед по комнате. Виджай Шектар, доктор, принесла еще один стул и села у дверей, наблюдая за ними.
В слишком тесной для четверых кабине центра связи было душно и жарко. Джейми не ответил на замечание Дежуровой;
– Родригес, должно быть, уже нашел его, - сказала Холл, слегка повернувшись на стуле к Стэси.
– Тогда почему он не выходит на связь?
– спросила та почти зло.
– Наверное, они еще в кальдере, - предположил Джейми.
– Уже ночь, - напомнила Стэси. Джейми кивнул и продолжал расхаживать.
– Самое худшее - это ожидание, - вступила Виджай.
– Когда не знаешь, что…
– Это Родригес, - прохрипело радио.
– У нас тут небольшая проблема.
Джейми в мгновение ока оказался у консоли, склонившись между двумя женщинами.
– Что произошло, Томас?
– Футида жив. Но его оборудование повреждено, батарея отключилась. Обогреватель, вентиляторы - ничего в скафандре не работает.
Голос звучал напряженно, но спокойно, как у пилота, у которого только что загорелся реактивный двигатель: неприятно, но справиться можно. Пока ты не врежешься в землю.
Затем он добавил:
– Мы сидим на выступе примерно в тридцати метрах от края кальдеры и не можем выбраться, потому что камни покрыты сухим льдом и карабкаться наверх слишком скользко.
Пока астронавт продолжал рассказывать, как они едва не вырвали из скалы лебедку, попытавшись подняться на канате вверх, Джейми постучал Холл по плечу и попросил найти спецификации на систему вентиляции скафандров.
– Хорошо, - обратился он к Родригесу, когда тот закончил.
– Вы оба не ранены?
– Я получил несколько синяков. У Мицуо плохо с ногой. Он не может на нее наступить.
На одном из экранов консоли появилась схема циркуляции воздуха в скафандре. Холл просматривала длинный список рядом.
– Мицуо, как ты себя чувствуешь?
– спросил Джейми, стараясь выгадать время, чтобы подумать, чтобы получить нужную информацию.
– У него радио не работает, - объяснил Родригес. И, помедлив, добавил: - И еще он говорит, что ему жарко. Он вспотел.
Виджай, кивнув, пробормотала:
– Гипертермия.
Странно, но Родригес хихикнул:
– Мицуо еще говорит, что он обнаружил сидерофилов внутри кальдеры! Он хочет, чтобы Труди это знала.
– Я слышу, - ответила Холл, не отрываясь от спецификации.
– Он взял образцы?
Пауза, затем Родригес произнес:
– Ага. Внутри скалы есть вода. Жидкая вода. Мицуо говорит, что это нужно опубликовать… разместить в Сети.
– Жидкая?
– Холл перестала просматривать списки. Глаза ее широко раскрылись.
– Ты уверен насчет…
– Сейчас это не важно, - прервал ее Джейми, изучая цифры на экране.
–
– Тогда мы не можем дожидаться здесь рассвета, - сказал Родригес.
– Томас, ремни Мицуо присоединены к лебедке?
– спросил Джейми.
– Насколько я вижу, да. Но если мы попробуем подняться на ней, то вырвем ее из грунта.
– Тогда Мицуо придется подниматься самому.
– Самому?
– Именно так, - подтвердил Джейми.
– Пусть он поднимется на лебедке наверх, затем снимет ремни и бросит их тебе, чтобы ты смог подняться. Понятно?
В тусклом свете фонарей Футида не видел лица Родригеса через затемненное стекло. Но он понимал, что сейчас должен чувствовать астронавт.
Приблизившись к Родригесу, он сказал:
– Я не могу оставить тебя здесь одного, даже с тросом. Должно быть, микрофон в шлеме Родригеса уловил эти
слова, потому что Уотерман ответил железным голосом:
– Никаких возражений, Мицуо. Вытаскивай оттуда свою задницу и бросай ремни обратно. Чтобы вам обоим подняться, потребуется несколько минут, не больше.
Футида хотел было возразить, но Родригес оборвал его:
– О'кей, Джейми. Звучит неплохо. Мы свяжемся с вами, когда окажемся наверху.
Футида услышал, как радио, щелкнув, отключилось.
– Я не могу тебя тут бросить, - повторил он, чувствуя, как его охватывает отчаяние.
– Как раз это тебе и придется сделать, приятель. Иначе мы оба останемся здесь.
– Тогда иди первым и брось мне трос.
– Ни в коем случае, - возразил Родригес.
– Ты ученый, твоя жизнь важнее. Я астронавт, меня учили, как действовать в случае опасности.
– Но это моя вина… - начал Футида.
– Дерьмо собачье!
– рявкнул Родригес. И добавил: - А кроме того, я сильнее и выносливее тебя. А теперь иди, и хватит тратить время!
– Как ты найдешь трос в темноте? Он может болтаться в двух метрах от твоего носа, а твой фонарь не осветит его!
Родригес презрительно фыркнул:
– Привяжешь маяк к концу троса и включишь фонарик. Футида почувствовал себя униженным. «Я должен был
об этом подумать. Это так просто. Наверное, у меня действительно голова кругом идет, мозги совсем не соображают».
– А теперь - пошел!
– приказал Родригес.
– Ложись на живот и включай лебедку.
– Подожди, - сказал Футида.
– Я хочу тебя кое о чем попросить…
– Что?
– нетерпеливо спросил Родригес. Футида помедлил, затем торопливо заговорил:
– Если… если у меня не получится… если я погибну… ты свяжешься с одним человеком, когда вернешься на Землю?
– Ты не погибнешь.
– Ее зовут Элизабет Верной, - продолжал Футида; он боялся, что, если его остановят, он не сможет закончить.
– Она лаборантка на факультете биологии в Токийском университете. Передай ей… что я люблю ее.
Родригес понял всю важность слов своего спутника.