Олимпиец
Шрифт:
Турм замялся:
– Может быть, Лаций уже не тот, трибун… вернее, не так… метрополия… это хорошо, конечно… но многие всю жизнь проводят в колониях. Какое нам дело до всех этих игр в римлян? Нам лишь бы платили кредиты, и все такое… А тут люди мерли как мухи…
– Ты – гражданин Лация, Турм!
– Что толку? На Лации у меня нет ни дома, ни семьи. Сестра живет на Психее. Брат – на Петре. Я надеялся выслужить кое-что в легионе. Потом прикинул – к пятидесяти годам набираются крохи. У меня тут женщина. Я бы забрал ее на хорошую планету, вроде Психеи. А то здесь, в этом треклятом поселке, рождаются только мертвые дети. А моя женщина хочет ребенка…
Эмилий
Эмилий Павел вновь наполнил рюмки. Выпили две подряд молча.
– Кому ты подчиняешься, Турм?
– Старосте Крабу.
– Отныне ты подчиняешься мне, легионер! – заявил Эмилий Павел. – Я прикажу – будешь действовать.
– Так точно… А что потом? Вы улетите, а меня оставят здесь. И староста отыграется на моей шкуре.
– Ты давал присягу, легионер Турм. И срок ее не истек!
– Так точно.
– Я не брошу тебя и остальных. Не брошу никого. Мы пришлем транспорт за теми, кто захочет покинуть колонию. Слово патриция.
– И мы с Лией сможем поселиться на Лации?
– Сможете. Теперь скажи, ты видел катер, послуживший причиной взрыва.
– Видел.
– А экипаж? Тело погибшего пилота? Кто пилотировал катер? – Как ни пытался военный трибун сохранить спокойствие, легионер заметил, что его новый командир весь напрягся.
– Ваш отец, трибун.
– Опцион Луций Эмилий Павел?
– Так точно.
– Тебе сказали… или ты его видел?
– Видел.
Павел нащупал откидной стул, опустил сиденье и сел.
– Разрешите идти? – спросил Турм.
Трибун поднял руку, давая понять, что больше не задерживает легионера.
– Не забудьте вымыться на ночь. Эта серая дрянь, конечно, очень портит воду и пахнет мерзко, но она очищает отлично, – сказал Турм. – Иначе мы бы давно здесь сдохли.
– Заражение после взрыва?
– Вроде того.
– Радиация?
– Нет. Что-то другое.
Эмилий Павел последовал совету, вымылся серой мерзкой пеной вместо воды и вытерся белым мягким полотенцем, на котором значилось: «Собственность „Красного Креста“. Не для продажи».
Когда в куполе наступила полночь по местному времени, Марк покинул свою ячейку. Он заранее облачился в защитный костюм – не скафандр, но вполне пригодная одежка, чтобы сопротивляться небольшой дозе радиации, тета-излучения и прочей мерзости, которую можно обнаружить в забытых помещениях станции. Марк не собирался покидать купол, всего лишь планировал осмотреть внешнее кольцо ячеек.
Коридор, соединявший внешнее жилое кольцо с внутренним, был закрыт на самый обычный замок, который Марк без труда пережег с помощью лучемета. Внутри царила тьма, маска не позволяла ощутить запахи, но наверняка пахло как в старом склепе, где давно уже не хоронят, но где мертвым кажется все – даже время. Марк содрогнулся и не сразу сообразил, что над ухом гундосит сирена: включилась сигнализация. Значит, Краб уже знает, что гости нарушили запрет. И пусть знает. Марк посмотрел на экранчик анализатора среды. Индикатор «Пыли веков» горел зеленым – заражения не было. Никаких вредных примесей или излучения. Маловато кислорода. Много пыли. Как в любом чулане, который много лет не проветривали. Марк быстро пошел по внешнему коридору. Повсюду лежала толстым слоем пыль. Двери ячеек были полуоткрыты. Заваленные хламом, с искореженными
переборками, комнаты выглядели так, будто эту часть купола покинули как минимум полвека назад. Марк заглянул в одну из ячеек. Кровать из блестящего металла не поддалась напору времени, а вот матрас и одеяло превратились в лохмотья. Пластиковая ваза на металлическом столике потемнела и покрылась черными пятнами. Краска на стенах и потолке висела струпьями. Краска на стенах напротив окон. Тогда как боковые стены выглядели вполне прилично. Сейчас все окна были наглухо заделаны.Микрофоны, вмонтированные в гермошлем, улавливали самый слабый звук, так что Марк издалека услышал шаги.
Корвин затаился, ожидая, когда преследователь приблизится. Но тот не торопился: едва Марк замер, как смолкли все остальные звуки. Человек выжидал…
Марк развернулся и понесся назад.
– Не двигаться! Бросить оружие! – взорвался крик в шлемофоне.
Человек, выскочивший из-за поворота, целился ему в грудь из парализатора. Пришлось остановиться и поднять руки. Охранник подошел, он был выше Марка на полголовы, и ступал он теперь так, что металлический пол громыхал под его башмаками.
Охранник протянул руку, чтобы отстегнуть кобуру с бластером, и тут же отлетел в сторону, впечатался в переборку ячейки и с треском ее проломил. Серый прах хлынул сверху на упавшего парня. Марк подскочил и ударил ногой в тяжелом ботинке в живот. Еще добавил. Парень лежал неподвижно. Он был в таком же сером костюме, как и Марк, на лице – защитная маска. Марк обмотал его руки и ноги молекулярной нитью, прежде чем парень пришел в себя. Когда тот дернулся и безуспешно попытался встать, Марк вытащил бластер и прижал ствол ко лбу нападавшего:
– Кто ты? Что тебе нужно?
– Этот сектор под запретом.
– Кто тебя послал?
– Я услышал сирену. Сегодня я слежу за безопасностью в куполе.
– Ты знаешь, кто я?
– Префект Корвин.
– И ты вздумал мне угрожать?!
– Это – запретная зона. Вы убьете всех нас.
– Почему?
Вопрос обескуражил парня:
– Не знаю, что здесь такое. Но люди умирают в этих коридорах через несколько часов. Это – запретная зона, – повторил охранник.
– С каких пор?
– Со времени взрыва Второго поселка.
– С какого времени сюда никто не ходит?
– Точно не знаю. Знаю – запрещено.
Марк выпрямился и шагнул назад в коридор. Здесь его ждали еще двое. Зрачок бластера уставился ему в грудь. За спинами здоровенных охранников в защитных комбинезонах стоял староста Краб:
– Префект Корвин, вы подвергли обитателей купола смертельной опасности лишь из-за своего упрямства. Немедленно покиньте запретную зону.
– Там лежит ваш приятель! – Корвин небрежно кивнул в сторону разгромленной жилой ячейки.
– Не беспокойтесь, мы позаботимся об охраннике, – заверил Краб. – Вы обещали мне не идти против наших порядков, а вместо этого…
– Я собираю информацию, и вы не имеете права мне мешать!
– Не ценой наших жизней, префект! – Голос старосты сорвался на визг.
– Но там нет никакого излу…
– Молчать! – В этом вопле Краба был не только приказ, но и отчаяние. И мольба.
Корвина вывели, почти выволокли из внешнего круга и провели в специально оборудованный бокс, здесь на него сначала обрушились потоки мерзкой серой пены, похожей на ту, что текла из крана, потом охранники приказали снять защитный скафандр, шлем и ботинки и все бросить в титановый ящик. Его спутники проделали то же самое. После чего всем выдали белье и обработанные вонючим составом комбинезоны.