Олимпиец

– Передайте мне эти записи, и как можно скорее.

– Вы хотите их уничтожить?

– Мне нужно их изучить. Выяснить, что послужило причиной взрыва.

– Я сделаю для вас копию со своего дневника.

Краб поднялся, давая понять, что на сегодня разговор окончен. С противным наждачным скрипом закрылась дверь ячейки.

Корвин через комбраслет тут же связался с кораблем:

– Капитан! Срочно! Сканируйте внешнюю среду непрерывно. Запустите зонды, сканируйте территорию в радиусе пяти километров от космодрома. Всю информацию передавать мне. Пользуйтесь защищенным каналом. Мне нужны данные о заражении территории «Пылью веков» и уровне тета-излучения.

Глава 7 Наварх Корнелий

Крейсер «Марк Фурий Камилл» должен был патрулировать сектор пустынного космоса. Перспективных планет здесь не было, только газовые гиганты или лишенные атмосферы безжизненные замершие булыжники, даже базу флота пришлось оборудовать на мертвом астероиде, зато здесь находилось несколько удобных порталов гиперпространства. Осваивать их пока никто не собирался, но с учетом на перспективу Лаций держал эти точки под своим крылом, то есть под крылом своего Второго периферийного флота. Командовал этим флотом наварх Корнелий, решением сената навечно сосланный в сектор за прегрешения старые и недавние. В распоряжении наварха был крейсер и несколько развалюх-эсминцев да два десятка катеров, которые лишь изредка покидали причалы базы. Служба на редкость скучная, при одном взгляде на информационную сводку искина корабля у наварха сводило скулы и рука сама тянулась к бутылке с фалерном или ко фляге с напитком покрепче. Так что в информационные сводки наварх старался не заглядывать, а, проснувшись, первым делом, еще не покинув койки, делал пару глотков из фляги, где держал недоступный на Лации коньяк «Наполеон». Даже в такой дыре есть свои преимущества – никто не обвинит тебя в контрабанде напитка, произведенного на Колеснице Фаэтона.

За завтраком наварх наливал себе бокал фалерна, нередко два. За обедом никто не считал бокалы.

Три бокала он осушал непременно, а четвертый и пятый, если ему не мешали.

В этот раз четвертый бокал он выпить не успел.

– Вы видели сообщения с Лация, наварх? – спросил молоденький, две недели как прибывший на крейсер центурион, когда наварх указал стюарду в четвертый раз на бутылку.

– Мне насрать на все новости с Лация, юный Помпоний, – хмыкнул наварх, пробуя суп и одобрительно кивая.

Похоже, что отныне его интересовало только меню и прибытие нового грузовика, на котором родня наварха всякий раз присылала деликатесы для своего изгнанного навечно родича.

– И прекратите стучать ложкой. Терпеть этого не могу. А то будете обедать у себя в каюте, – как мальчишке, сделал наварх замечание центуриону.

– Через два с небольшим месяца Лация не станет, – сказал Помпоний.

Он даже не заметил, что постукивает по столу серебряной ложкой.

– Что значит не станет? – Наварх причмокнул, как будто пробовал эту новость на вкус.

– Так вы не смотрели информсообщения? – Помпоний окинул обескураженным взглядом кают-компанию.

Он был здесь вроде бы лишним. Среди корабельных офицеров единственный центурион космических легионеров. Без подчиненных, к слову сказать. Потому как сослан на три года в дальний космос за неосторожное убийство собрата-офицера. Нелепая драка в таверне, и – пожалуйста, карьера загублена, и он должен торчать на этом допотопном корабле в компании таких же неудачников под началом наварха, у которого никогда не будет шанса вернуться домой. За что приговорили к пожизненному командованию крейсером в этом пустынном углу наварха, никто из офицеров никогда не обсуждал, а Помпоний не спрашивал.

– А кто-нибудь смотрел? – спросил Помпоний почти шепотом.

– Разрешите доложить, наварх? – обратился к Корнелию немолодой старпом, оказавшийся на крейсере за банальное расхищение имущества.

Он мог бы давно уже вернуться – срок его изгнания истек, но по какой-то причине ему нравилось здесь, и он не собирался никуда возвращаться. Да и не ждал его никто в метрополии.

– Докладывай, – наварх сам наполнил бокал фалерном.

– На орбите Лация висит хронобомба, и похоже, никто не знает, как ее отключить. Планете каюк, и все такое…

Старпом посмотрел на наварха и замолк.

Корнелий, почернев лицом, стал подниматься, опираясь на кулаки, глаза его вылезали из орбит и наливались кровью:

– Что вы болтаете, уроды, какая, на хрен, хронобомба… да я вас самих так отбомблю…

Помпоний тоже вскочил.

– Трехконтурная бомба. Мощности хватит, чтобы уничтожить всю планету, – почему-то не устрашившись наварха, доложил центурион.

Наварх швырнул в Помпония бокал, но мальчишка успел уклониться, и дорогой бокал зеленого хрусталя разбился о стену. Наварх безобразно выругался, хотел грохнуть стулом об пол, но тот был закреплен и мог лишь передвигаться в направляющих. Тогда наварх рванулся к двери, пулей вылетел из кают-компании. Все офицеры остались сидеть.

– Хороший вопрос: что будем делать мы, если Лация не станет? – Стармех помешал ложкой давно остывший суп.

– Насколько я понял, – подал голос старпом, – консул Гораций находится в районе сектора Психеи. Если Лация не станет, мы автоматически перейдем под его командование.

– Господа! – рявкнул наварх, врываясь вновь в кают-компанию. – Мы возвращаемся на Лаций! Немедленно! Максимальная скорость! Топливо не экономить! Рассчитать наикратчайший курс! Готовиться к прыжку в гипер! Изгнание закончилось, господа!

Глава 8 Второй поселок

Староста не обманул Корвина: не прошло и получаса после их разговора, как Максим Краб принес инфокапсулу со своим дневником. Фактически это была пространная, многословная, замусоренная излишними подробностями автобиография.

Марк слушал ее три часа и сделал для себя сухую выжимку из невнятных рассуждений старосты.

Максим Краб родился на Ультиме Фуле шестьдесят пять лет назад. Сын переселенцев, заложивших космодром и город, он провел детство под чарующие рассказы о грядущем могуществе. Могущество это казалось вполне достижимым, стоило только посмотреть на огромные купола Второго поселка, на крытую автостраду, соединившую два центра планеты, и на огромный технополис, третью ячейку грядущего города, отпочковавшуюся от Второго поселка. И хотя расчеты показывали, что на колонизацию всей планеты (если она будет продолжаться прежними темпами) понадобится как минимум два столетия, обитатели Крайней Фулы верили, что благоденствие достижимо. По заключению ученых, планета подлежала терраформированию, а это значит, впереди ожидалось благоденствие. Они, как боги, создавали свой мир, населяя его растениями и животными. К тому же у фульчан в радиусе многих световых лет не было соперников, и они могли развиваться, рассчитывая лишь на свои силы, ни от кого не завися. Колонисты жили дружно, заботились о мелочах, не обращая внимания на глобальные проблемы Галактики. На Крайней Фуле пьяный дебош считался страшным преступлением, убийств не случалось уже более десяти лет. И вдруг однажды вечером на месте Второго поселка разверзся черный провал, и ничего не осталось от великолепных куполов. Технополис также оказался разрушен, хотя от него и сохранился один купол. Пострадал генератор гравитационного поля, который монтировали в технополисе и вот-вот должны были установить на космодроме. А это означало, что садиться и взлетать с планеты могли по-прежнему практически только военные корабли или звездолеты-спасатели и разведчики. Правда, космодром уцелел, как и Первый поселок. Но люди, которые в момент взрыва находились во внешних ячейках уцелевших куполов Первого, умерли в течение года. Поселенцы слали один призыв о помощи за другим, и их услышали. Прилет беспилотного транспортника был тому подтверждением. Но это все, что они получили от метрополии. Ни один человек за три стандартных года не посетил их несчастную планету.

Так выглядел отчет Краба, снабженный его собственными комментариями.

В этом рассказе были три особенности, которые Корвин тут же отметил.

Особенность первая: судя по описанию, в поселке произошел взрыв отнюдь не хронобомбы, иначе образовался бы прокол в гиперпространство. Прокола в гипер не было. А вот последствия хроновзрыва – тета-излучение и «Пыль веков» – наличествовали.

Правда, Марк плохо разбирался в физике нуль-пространства и парадоксах гипера, так что выяснение этого вопроса он решил перепоручить Сулле, худо-бедно, предки патриция занимались наукой, и хотя бы теорию физики гипера Сулла должен был знать.

Особенность вторая: катер взорвался не через три месяца после того, как сел на планету, а через несколько дней.

Особенность третья: Крайняя Фула сама отказалась от помощи метрополии, а из рассказа старосты следовало, что несчастную планету бросили на произвол судьбы. Скорее всего, староста примитивно врал. Оставалось узнать – зачем?

– Сулла! – связался Марк по комбраслету с помощником. – Загляни ко мне в клетку, обсудим меню на завтра.

Аристократ явился. Уселся на откидной стул, как на жердочку.