Олимпиец

Серые стены купола были чуть светлее одежды колонистов, выделялись двери и леерное ограждение, выкрашенные в оранжевый цвет, да еще несущие конструкции купола выпирали серебристыми ребрами на фоне матовых небьющихся стекол. Впрочем, окна все были слепые – заделанные снаружи щитами. Марк не сразу понял, что же кроме окон еще такого странного в этом помещении, потом догадался – здесь нигде не было управляющих голограмм. Похоже, двери либо не открывались вовсе, либо открывал их кто-то избранный. Или эти ребята запирались на примитивные механические замки?

– Приветствую вас, префект Корвин, – низкорослый лысоватый мужчина шагнул навстречу гостям с Лация. Голос его дребезжал и срывался, в груди надсадно хрипело. – Мы рады, что метрополия наконец решила заняться нашими делами и прислала делегацию, чтобы решить дела… Заботами нашего любимого старосты Краба наша планета расцветает день ото дня… Мы благодарны… – Он замолчал на полуслове и уставился в одну точку.

Сулла тем временем по третьему разу прогонял программу анализатора, пытаясь выявить вредные примеси или вирусы в атмосфере купола, но все индикаторы горели зелеными или желто-зелеными огоньками. Прибор сообщал, что показатели в пределах нормы. «Пыль веков» отсутствовала, как и тета-излучение. Марк медленно, будто нехотя, снял шлем скафандра и в тот же миг ощутил себя слабым и уязвимым.

Ему показалось, что вместе с воздухом он глотнул отравы. Какой именно – он пока не знал.

– Решить дела, – повторил Корвин.

– Ну да, возродить нашу замечательную планету, – опомнился оратор и растянул бесцветные губы в улыбке.

– Ну ты и влип, парень, – хмыкнул Сулла в спину Корвину. – Они решили, что ты прибыл, чтобы заняться терраформированием этой дыры.

– Мы рассмотрим проблему на месте, – заявил Корвин тоном всемогущего патрона, которого бедняги-клиенты умоляют о помощи. – Если вы, конечно, в этот раз решите воспользоваться помощью метрополии.

О том, что метрополия сама на грани гибели, Марк распространяться не стал.

– Нам не нужна помощь, – прошипел староста, и шипение это явно относилось к колонисту, осмелившемуся вылезти со своей просьбой.

– Мы обсудим этот вопрос завтра, – Марк сделал вид, что не заметил нелепого инцидента. – А теперь нам бы хотелось пройти в комнаты, где мы будем жить, – к тому же от него не укрылось, что Эмилий Павел на несколько секунд задержал взгляд на одном из громил у стены. – Я и мои спутники устали с дороги.

– Мы приготовили для вас самые лучшие ячейки, – сообщил староста. Голос его сделался подобострастен до липкости. Судя по всему, он вздохнул с облегчением, когда краткая встреча «дорогих гостей» с местным населением завершилась.

Толпа расступилась, и староста провел гостей к лифту.

– Господин Корвин… префект Корвин! – метнулся к префекту скрюченный человечек с остатками жидких желтых волос, висящих вдоль запавших щек. – Я обожаю нашего старосту Краба… его все обожают… все молятся на него…

– Оставьте в покое наших гостей, Хатор. Вы слышали, наши гости устали и хотят отдохнуть, – одернул подлизу Краб.

Скрюченная фигурка натолкнулась на вытянутую руку старосты и отпрянула. Будто по невидимому сигналу, люди стали расходиться, не выказывая никакого интереса к прибывшим с Лация, хотя не видели чужаков уже несколько лет. Уходили тихо, просачиваясь в боковые двери, как вода уходит в песок.

Вода в песок, мнимое спасение.

«У них самые обычные механические ключи», – отметил про себя Марк.

– Пожалуйте в лифт, – староста настойчиво подтолкнул Корвина к прозрачной кабине. – На среднем уровне расположены самые комфортабельные ячейки. – Он взмахнул руками, видимо подражая какому-то древнему рекламному виджу.

Средний уровень выглядел чуть почище. Лампы тут горели ярче, покрытие стен, судя по всему, недавно обновили, а металлический пол тускло блестел. Впечатление портил запах затхлой болотной воды, который ощущался вполне явственно.

– Четыре ячейки, рядом друг с другом, – сказал староста, открывая по очереди двери и вручая каждому «дорогому гостю» титановый ключ.

Каюта Марка оказалась крайней, староста лично открыл дверь и вошел в комнату первым.

– Но здесь нет окон, – заметил префект, оглядывая крошечное помещение, больше похожее на камеру.

Кровать примыкала к стене, стены пестрели квадратиками встроенных шкафов, даже обычных стульев в ячейке не было – только откидные. Сразу видно, что в куполе на всем экономили. Зато имелись туалет, раковина с краном и душевая – что считалось необыкновенной роскошью, как тут же пояснил староста. Марк включил воду, чтобы умыться, но вместо воды потекла какая-то серая пена. Корвин тронул пену пальцем, понюхал. Пена ничем не пахла, но все равно выглядела гадостно, умываться сразу расхотелось. Судя по всему, фульчане, не скупясь, добавляют в воду нейтрализатор «Пыли веков».

– Вода проходит круг регенерации, и мы ее дезинфицируем, – полез объяснять староста. – Плюс специальный раствор. Мыться нужно утром и вечером… Впрочем, тут на стене висит инструкция. Сообщите вашим людям, чтобы соблюдали правила неукоснительно.

«Видимо, время от времени внутрь попадает „Пыль веков“», – отметил про себя Корвин.

– А окна? – Марк не любил помещения без окон.

– В наружных ячейках, тех, где есть… то есть были окна, никто не живет, – объяснил староста. – Со времени гибели Второго поселка мы все переселились на внутренний круг. Окна заделали.

– Там многие погибли, в этом поселке? – спросил Марк.

– Двенадцать тысяч… Разве вы не знаете? – удивился Краб.

– Знаю. Я спрашиваю, многие ли погибли после взрыва? – Корвин сделал вид, что с самого начала ставил вопрос именно так.

Он опустился на койку и жестом пригласил старосту присесть на откидной стул.

– Я не готов к этому разговору, – поджал губы староста.

– Послушайте, Краб, у вас есть записи о катастрофе? Ну и вообще материалы о колонии. Надеюсь, они не погибли?

– Официальный архив утерян. Он был во Втором поселке, – староста помолчал, прикидывая, что можно сообщить следователю, а что попытаться утаить. Сообщить стоило как можно больше – тогда гости уберутся назад и не будут мешать, – видимо так или примерно так размышлял староста. – Но у меня сохранился мой личный дневник. Я записывал местные новости довольно подробно. Люблю во всем порядок. Порядок – залог спасения! – Староста повысил голос, послышались патетические нотки. Привычка выступать перед непритязательной публикой маленькой колонии въелась в кровь.