Опасные пути

Сэн-Круа начал снова появляться в веселящемся парижском обществе, из которого был исключен в течение такого продолжительного времени, и скоро завоевал себе свое прежнее место. Источники его доходов оставались загадкой для всех, но по-видимому в деньгах он не стеснялся. Его пребывание в старом доме Гюэ объяснялось усиленными занятиями таинственными науками. В водовороте светской жизни Сэн-Круа узнал о смерти старика д‘Обрэ. Вслед за тем Пенотье передал ему письмо маркизы, в конце которого была какая-то приписка, но Сэн-Круа никак не мог понять ее; это беспокоило его, и он с нетерпением ждал новых известий.

Гюэ, довольный тем, что сплавил молодого человека из своей лаборатории, со страхом ждал дня, когда тот захочет быть представленным на собрании братства Розианум. Морель со времени прибытия нового жильца сделался удивительно трудолюбивым и деятельным; он целыми днями не выходил из лаборатории, постоянно находил себе какую-нибудь работу, так усердно чистил все реторты, банки и трубки, что они горели как жар, и даже начал, к великому удовольствию Гюэ, изучать какую-то старинную книгу рецептов. Но, как только последний уходил из лаборатории, Морель немедленно доставал лестницу, взбирался к самому потолку и внимательно прислушивался к тому, что делается наверху, или же залезал в камин и слушал там. Но в комнате жильца царила полная тишина. Наконец старик шел к отверстию в дверях лаборатории и наблюдал за тем, что делается в сенях.

Однажды, когда он был на своем наблюдательном посту у дверей лаборатории, входная дверь отворилась, в нее вошел Сэн-Круа и поспешно поднялся наверх. Морелю это показалось подозрительным, и он решил продолжать наблюдения. Около получаса спустя раздался звонок с улицы. Служанка открыла дверь.

— Господин де Сэн-Круа, дома? — спросил приятный голос.

— Да, сударь, — ответила служанка, — в его комнате свет.

— Проводите меня к нему!

Морель внимательно посмотрел на пришедшего, лицо которого было ярко освещено свечой, бывшей в руках прислуги, и чуть не крикнул от удивления; это был двойник Сэн-Круа, — так был похож пришедший на нового жильца; только ростом он был пониже. Если бы Морель не знал, что поручик уже дома, он без сомнения принял бы незнакомца за него.

“Что это за человек? Очевидно это — новая тайна!” — подумал Морель и, сказав: “Посмотрим!” — осторожно полез в камин.

Сняв сапоги и верхнюю одежду, он стал ловко взбираться вверх по трубе, пока его голова не ударилась о железную дверцу. Уперев руки и ноги в стенки трубы, Морель сделал попытку послушать, что говорится в комнате. Его расчеты оправдались, он ясно слышал каждое слово.

Служанка проводила пришельца до дверей комнаты Сэн-Круа и ушла. Незнакомец снял шляпу и постучал, Годэн открыл дверь и с изумлением отскочил назад, причем воскликнул:

— Мария?

— Да, это — я, — сказала маркиза, входя в комнату и запирая за собой дверь.

— Добро пожаловать! — проговорил Годэн, протягивая ей руку.

— Твоя рука дрожит и холодна, как лед, — сказала Мария.

— Потому что в ней лежит рука, которая подала отравленное питье своему отцу…

— Только для того, чтобы иметь тебя!

Сэн-Круа взглянул на Марию.

— Возьми меня!.. Я твой!

Годэн привлек маркизу к себе, и горячий поцелуй доказал ей, что он еще всецело в ее власти.

— Что случилось? — спросил затем Сэн-Круа.

— Я сопровождала тело старика д‘Обрэ, — глухо проговорила она, — печати сняты и завещание вскрыто.

— Ну, что же? — с напряженным вниманием проговорил Годэн.

— Мы проиграли игру. Я нахожусь под опекой братьев и не могу истратить ни гроша без их ведома.

— Даже в том случае, если ты вернешься к мужу?

— Даже тогда. Мои братья будут распоряжаться деньгами, они должны отдавать отчет опекунскому управлению, их полномочия прекращаются только с их смертью.

— Тогда они должны погибнуть, — решительно проговорил Годэн.

— Не правда ли? — воскликнула Мария. — Они держат меня в своих когтях и не должны жить! Нам нечего тереть время.

— Но такая повальная смерть в твоей семье может показаться подозрительной.

— Кто посмеет обвинить нас? Мы нигде не показываемся вместе, а ты должен достать такие средства, которые действуют бесследно и быстро.

— Я уже сделал большие успехи в этом направлении.

— Годэн, — сказала Мария, прижимаясь к нему, — ты еще неопытен… Берегись!

— Почему?

— Я не могу описать тебе все подробно, — маркиза остановила свой взгляд на темном углу комнаты, как бы видя там что-то, — я боюсь повторить все, но… на теле старика остались какие-то следы твоих средств.

— Что ты говоришь? — испуганно воскликнул Сэн-Круа.

— Тише, Годэн; мне кажется, что у одного человека зародилось подозрение.

— Вот как, кто же это?

— Молодой герцог Дамарр, который когда-то спас тебя; он стал юристом и, как рассказывал мне доктор, все время расспрашивал его о причине смерти старого Обрэ.

— Каким образом он попал в Офмон?

— Его послал суд; он снимал печати и присутствовал при вскрытии завещания.

— Черт возьми!.. Это опасно! — проговорил Сэн-Круа, шагая по комнате. — Этот человек здесь.

— Здесь?

— Да, в этом доме. Он — жених дочери Гюэ.

— Это очень скверно. Решайся скорей!.. Этот человек должен исчезнуть с нашего пути.

Сэн-Круа вздрогнул.

— Нельзя иначе, — продолжала Мария, — только твои средства должны действовать сильно, быстро и бесследно. Где та книга?

— Она у Экзили, а он в Бастилии. Гм… может быть, я сделал ошибку при перегонке?

Он подошел к шкафу и открыл дверцу. На верхней полке виднелся целый ряд всевозможных бутылочек с различным содержимым.

— То были вот эти капли, — проговорил он, — взяв одну из склянок, — я хорошенько исследую их и перегоню еще несколько раз у Глазера. Я открыл еще одну прекрасную смесь; надо только хорошенько обработать ее, и тогда мне не нужна даже больше книга; я целыми днями думаю об этом. Экзили заметил, что я — очень способный ученик, и потому не все открыл мне, эти итальянцы ужасно завистливы; но я и без него достигну своей цели, так как без устали работаю над своими колбами и ретортами.

— Да, это должно быть так, Годэн, — воскликнула маркиза. — Надо без конца работать, думать и добиваться; мы должны сделаться господами положения, но только испытывай точнее свои средства!

— Да, если бы было возможно испытать и делать опыты над кем-нибудь.

— Бери животных: собак, кошек.

— Экзили считает, что действие этих средств на животных и людях различно. Нам надо действовать увереннее.

Маркиза подперла голову рукой и задумалась.

— Я знаю, — вдруг прошептала она, схватила Годэна за руки, — я нашла способ испытывать Ваши вещества; я буду иметь возможность точно говорить тебе, как действуют твои средства!