Опасные пути

Сэн-Круа закрыл лицо руками.

Однако маркиза отняла их и, поцеловав его в губы, добавила:

— Найди еще более сильно действующие вещества; мы должны иметь возможность убивать одним дуновением, как сказано в книге; смелый, Годэн, ты должен превзойти своего учителя!

Сэн-Круа снова занялся своими ретортами; он перегонял различные вещества, взвешивал их, размышлял и соображал.

* * *

Между тем по городу ходили ужасные слухи о том, что в больнице Отель-Дье от неизвестной причины умерло четырнадцать больных, бывших уже на пути к выздоровлению. Никто из врачей, несмотря на все старания, не мог определить причину их смерти. Больные постепенно худели, слабели, высыхали и наконец умирали. При вскрытии в их органах находили сильнейшие изменения, но причина, вызвавшая их, все же оставалась неизвестной.

Маркиза тотчас же после первых случаев таинственной смерти поспешила в больницу и выказала самое живейшее участие и сожаление; она была так огорчена, что монахиням приходилось утешать ее. Она вела длинные переговоры с врачами о причинах смерти и самым подробным образом осведомлялась о симптомах; на все свои расспросы она получала неизменный ответ мужей науки:

— Мы не можем определить причину смерти, наша наука тут бессильна.

— Знаете, сестрица, — сказала маркиза при уходе сестре Бенинье, — у меня есть знакомый врач, который лечил моего покойного отца в Офмоне; это — очень знающий человек, хотя он и не имеет громкого имени. Мы с ним говорили об этих ужасных случаях; он высказал желание увидеть трупы умерших и думает, что ему удастся определить причину таинственной смерти.

— Это очень легко сделать, скажите привратнику, и он проводит Вашего доктора.

Трупы таинственно умерших лежали в покойницкой больницы; их не торопились хоронить, так как многие врачи и студенты приходили, чтобы осмотреть их, к великому удовольствию привратника; ему немало перепадало на чай, а потому он был очень доволен, когда однажды вечером раздался звонок и от имени маркизы де Бренвилье появился доктор Клеопас, изъявивший желание осмотреть трупы и также обещавший на чай.

Брюно зажег факел и повел доктора в покойницкую. Пройдя по двору больницы, он остановился перед низкой дверью и, отодвинув задвижку, проговорил:

— Пожалуйте, господин доктор.

Войдя в огромное, низкое помещение, плохо освещенное несколькими свечами, Брюно привычным жестом стал сдергивать полотно с длинных, стоявших по стенам столов, на которых лежали трупы. У доктора вырвался невольный крик ужаса; но, овладев собой, он подошел к ближайшему столу, и, закрыв нос и рот рукой, спросил привратника:

— Где тут Бенуа и Шалалиль?

— Первые; они все лежат в том порядке, в каком умирали.

Доктор повернулся спиной к Брюно, чтобы тот не видел дрожания его рук, и стал внимательно осматривать умерших. В это время дверь отворилась и вошли еще два господина.

Доктор Клеопас отошел в тень и надвинул на голову капюшон.

Вновь пришедшие были также врачи; осмотрев некоторые из трупов, они углубились в ученый спор, к которому Клеопас внимательно прислушивался.

— Что Вы скажете, коллега? — обратился, наконец, один из них к Клеопасу, — согласны ли Вы с моим мнением. Я приписываю смерть известным миазмам и пришел, чтобы посмотреть, какое действие оказывает на трупы ночной воздух.

— Я не согласен с Вами, — ответил Клеопас, — по-моему, больные умерли от какой-нибудь пищи, в которой развились ядовитые процессы, вероятно от посуды, где она была приготовлена. Я боюсь, что это — не последний случай в Париже. К сожалению у меня нет времени подробнее развить свою теорию. Спокойной ночи, господа!

С этими словами доктор Клеопас поспешно вышел из покойницкой, сопровождаемый Брюно, боявшимся упустить обещанную награду.

Когда калитка больницы закрылась за доктором Клеопасом, он облегченно вздохнул и почти бегом пустился по пустынной улице. За углом его встретила темная фигура.

— Ну, что? — послышался голос.

— А, это — ты, Мария? — сказал доктор. — Как я счастлив, что вышел из этого ужасного здания!..

Читатель без сомнения узнал, что перед ним Сэн-Круа и маркиза де Бренвилье. Годэн, под видом доктора, хотел изучить на трупах действие своих ядов.

— Какой ты трус! — презрительно сказала Мария, — каково действие наших капель?

— Капли подействовали прекрасно.

— Как я рада; значит, мы смело можем действовать. Годэн, мы скоро достигнем цели!

X Лашоссе и Экзили

Пенотье был на седьмом небе; все дела удавались ему, как никогда. Его покровитель граф Лозен, вернувшись из тюрьмы, был щедрее прежнего осыпан милостями короля. В доме Пенотье собиралось самое разнообразное общество: тут можно было встретить солидных людей, прожигателей жизни, дам из высшего круга, маленьких людей, стремившихся выдвинуться с помощью Пенотье, и разные темные личности, которые он принимал по ему одному известным причинам. Благодаря этому никто не был удивлен, когда однажды в салоне Пенотье появились маркиз и маркиза де Бренвилье, в сопровождении знаменитого поручика де Сэн-Круа; не произвело также ни малейшего впечатления появление щепетильной госпожи Скаррон. Иногда у Пенотье можно было встретить Мольера и Люлли; ле Нотр [18] также не брезговал прекрасным ужином гостеприимного хозяина.

18

Ле Нотр — садовый декоратор, приобревший большую известность разбивкой садов и парков (1613–1700 гг.).

Особенным успехом в этом обществе пользовался поручик Сэн-Круа. Молодой, красивый и изящный, одаренный блестящим красноречием, он возбуждал большой интерес в обществе, и последний особенно усилился после трагического исхода его романа.

Однажды, когда после блестящего вечера гости разъехались, и Сэн-Круа остался один с Пенотье, последний, в волнении ходивший по комнате, раздраженно сказал поручику:

— Это должно кончиться, Годэн. Я готов еще помогать тебе, но эта маркиза Бренвилье! Нет, милый, довольно!

— Пенотье, — сказал Сэн-Круа поднимаясь, — ведь ты знаешь, к чему это поведет. Нужно дать опять.

— Прекрасно, но время идет, а ты все уверяешь, что ты еще не все знаешь. Если бы хоть раз повидать итальянца!

— Пенотье, — сказал Сэн-Круа, кладя руку ему на плечо — теперь я уже знаю все, что мне было нужно.

— Неужели? Но когда же наконец? Уже давно пора.

— Нельзя ли подождать еще недели три?

— Пожалуй, но потом ни гроша больше… Слышишь, Годэн? Если Вы, непременно, хотите разделить со мной доход…

— Нет, но нам нужна известная сумма.

— Вам постоянно нужны какие-нибудь суммы! Только смотри, сдержи слово! Я знаю, как ты занимаешься своими науками и какие ты производишь опыты!

— Черт возьми, — воскликнул Годэн, — Мария разболтала!

— Что там; ведь мы — друзья, будем говорить откровенно. Ты опять без денег?

— Да. Маркизе нужно двадцать тысяч франков, а мне — восемь.

— Ха, ха, ха, — рассмеялся Пенотье, — вы — очень дорогие друзья! Сколько я уже передавал Вам?

— Да, но какие это пустяки в сравнении с теми богатствами, которые посыплются на тебя, если ты получишь место Сэн-Лорена!

— “Если, если”… Нечего тянуть. У тебя вечно отговорки. Сэн-Лорен опять в Париже. Уверен ли ты в своих силах?

— Да, если Мария тебе проболталась, то ты знаешь, что мы можем точно рассчитывать время и действие.

— Ты не боишься?

— Нет, я уже разучился бояться.

— Ну, хорошо. Я выплачу Вам четырнадцать тысяч; вторую половину — через месяц, — когда все будет сделано.