Опасные пути

— Ну, — нетерпеливо воскликнул Людовик, — известия? Известия?

— Дурные, государь! Доктор Фагон сам явится сию минуту; он ожидает всякого ухудшения.

Король стиснул руки и, обращаясь к Лозену, воскликнул:

— Антуан, я в отчаянии!

В эту минуту в комнату вошел герцог де Креки.

— Ваше величество, — сказал он с глубоким поклоном, — английское посольство уже прибыло; аудиенция назначена через час.

— Государь, — шептал в это время паж, — госпожа Скаррон просит Ваших приказаний.

— Хорошо, Креки, — сказал Людовик, — через час я буду в приемном зале.

Креки отошел.

— Что делать? — прошептал Людовик и вопросительно взглянул на Лозена.

— Государь, позовите итальянца! Я уверен, что он спасет маркизу!

— Я слишком рискую: я освобождаю самого опасного преступника.

— Нет, государь, уверяю Вас!

— Ты берешь всю ответственность на себя?

— Этого я не могу, государь! Экзили во всяком случае — только человек.

— Но если он в это время воспользуется случаем, чтобы скрыться?

— Надежные люди из тех, что подведомственны ла Рейни, могут сторожить его. Я сам буду поблизости.

— И если он вылечит маркизу?

— Тогда, государь, отпустите его на свободу! Ведь самая ужасная преступница — маркиза Бренвилье, и она должна быть казнена… Да, да, она и все те, кто допустил распространение ужасных познаний.

— Вижу, что ты не замешан в это дело. Я освобожу итальянца, если он спасет маркизе жизнь, — сказал Людовик и, обернувшись к пажу, произнес: — Скачи назад и скажи, что я пришлю верное средство… и что я сам сегодня же буду в Париже.

Паж немедленно удалился.

Тогда, схватив лист бумаги, король набросал на нем несколько строк и, подавая его Лозену, сказал:

— Вот, возьми, итальянца выдадут тебе на руки. Ты отвечаешь мне за него. Ну, а теперь следующее: что делать с Пикаром и с доктором Клеман?

— Государь, Пикар хорошо служит, доктор хорошо исполнил свое дело, — за что же наказывать их? Пикару, государь, пожалуйте место покойного де Риона, а врачу — какой-нибудь титул. Весь свет знает об увеличении числа потомков Вашего величества; для чего же связывать это событие с грустными обстоятельствами? Засадить двух бедняг за то, что они, может быть, обмолвились о радостном событии, — это значило бы смотреть на привязанность короля, как на нечто, боящееся гласности. Разве Людовик Четырнадцатый способен не признавать детей, обязанных жизнью его любви?

— Ты опять-таки прав, Антуан. Пикар получит место де Риона, Клеману мы дадим место хирурга в Валь де Гюасе. На моем столе лежит, по крайней мере, сто прошений об этом месте. Поезжай скорее в Париж, а я займусь посольством.

Лозен помчался в Париж, с торжеством думая:

“Я отвечу Вам ударом за удар, маркиза Монтеспан! Вы сделаетесь маленькой, ничтожной, гораздо ничтожнее, чем были в замке Мортемар. Ваше падение? Вряд ли оно может удасться, но попробовать, во всяком случае, не мешает. Вы должны сделать меня своим спутником на своем блестящем пути, иначе я предам Вас и всю Вашу родню общественному осуждению. Если маркиза Бренвилье появится когда-либо на скамье подсудимых, маркизе Монтеспан как раз место — сесть рядом с подругой, с которой она вместе выкрала зловредную книгу, Да, я крепко держу ее в руках. Она согласится на все, когда увидит Экзили на свободе и он расскажет ей историю книги; она уже и теперь страшно боится. Фагон за кошелек с золотом объявил маркизу в опасности, а себя — не способным вылечить ее… Ха-ха-ха! Ну и общество! Теперь только бы поймать Бренвилье, поставить ее на очную ставку с Экзили да заставить ее рассказать о краже книги, — и тогда с маркизой Монтеспан будет покончено!”

Чтобы удобнее следить за планами графа де Лозен, необходимо познакомить читателя с некоторыми событиями, происходившими при дворе Людовика XIV, пока в Париже разыгрывалась драма страшных отравлений. Еще во время беседы с Пенотье, когда ему нужны были деньги для достижения места начальника всей артиллерии, Лозен смотрел на свое положение, как на переходную ступень, неизбежную для достижения гораздо более высокой цели. Он видел, что маркиза Монтеспан шла по своей опасной дороге одна, без него, любимца короля; тогда и он решился идти по намеченному пути совершенно одиноко и везде, где только возможно, обходить маркизу. Мы уже видели, что счастье не всегда благоприятствовало ему, но он, королевский любимец, составил совершенно оригинальный план, для удачи которого ему необходимо было высокое положение.

Граф де Лозен желал — ни более, ни менее, — как сделаться членом королевской семьи. Он был признанным любимцем всех дам. С тех пор как Фукэ был заключен в тюрьму за свой проступок, на его дороге стоял только один король. Поэтому Лозен решил направить все свои силы на завоевание сердца принцессы Монпансье, не для того чтобы играть в любовь, но для того чтобы прочной горячей привязанностью к себе принцессы принудить короля согласиться на брак графа де Лозен с Марией Луизой Орлеанской, носившей титул герцогини де Монпансье. Ей было уже сорок лет, но зато Лозен становился родственником самого короля, а у невесты, кроме титула, было еще миллионов двадцать приданого, помимо нескольких имений, герцогств и графств.

Сближение началось уже давно, и Лозен был уверен в победе, как вдруг внезапно открыл, что благодаря чьему-то влиянию Мария Луиза начала колебаться, некоторые друзья графа уверяли, что причиной нерешительности принцессы были нашептывания ее родни; другие, более осведомленные, утверждали, что у графа явился конкурент в лице прекрасного поручика мушкетеров, и что это повлияло на чувства принцессы. Что бы то ни было, ее склонность к честолюбивому графу в то время перестала быть такой нежной и искренней, какой была в первое время их связь.

Граф пережил много грустных часов. Он употреблял все силы, чтобы вернуть прежнюю привязанность ветреной принцессы, но это казалось невозможным. Тогда Лозену пришла мысль — разыграть равнодушного. Это оказалось хорошим средством. Принцесса без памяти влюбилась в того, кто избегал ее и не обращал на нее ни малейшего внимания. Лозен наконец позволил себе смягчиться и взглянуть на несчастную приветливыми глазами. После этого он начал изыскивать средства прочно привязать к себе принцессу; клятвы и обещания казались ему недостаточными; тайн, благодаря которым легко было держать в руках многих дам того времени, у принцессы не было, так как она всегда действовала более или менее открыто. Жениться на ней Лозен хотел во что бы то ни стало; таким образом он обратился к средствам, вполне соответствовавшим этому легкомысленному веку, дети которого при полном неуважении самых священных уз, при склонности к всевозможным излишествам, нередко граничившим с преступлением, — с боязливым суеверием прибегали к содействию сверхъестественных сил, когда дело шло об исполнении более или менее преступных желаний.

Граф Лозен обратился к помощи волшебства. Увидевшись в Бастилии с Экзили, он просил его составить для него любовный напиток, а так как для этого отравителю нужна была свобода, то Лозен желал видеть его свободным, чтобы итальянский доктор помог ему скорее добиться руки принцессы.

XII Удачный результат

Но вернемся на улицу Францисканцев, в дом, где находилась Атенаиса Монтеспан.

Граф Лозен лично позаботился распространить слухи о неудовлетворительном состоянии здоровья маркизы и подкупил для этого ее врача Фагона. Последний пользовался славой хорошего врача, но за деньги готов был сделать все, что угодно.

Маркиза Монтеспан сидела на своей постели. Паж, только что вернувшийся от короля, привез известие, что в самом скором времени будет прислана помощь, и маркиза ждала какого-нибудь молодого врача. Сама она не могла судить о серьезности или несерьезности своего положения.

Госпожа Скаррон удалилась, чтобы не оказаться в фальшивом положении. Таким образом, маркиза была одна и смотрела за своим ребенком, лежавшим в колыбельке около нее, когда служанка доложила о приходе врача, явившегося по приказанию свыше.