Опасные пути

— Впусти его! — сказала маркиза.

Дверь отворилась, и Атенаиса вскрикнула:

— Доктор Экзили!

Итальянец подошел и, низко поклонившись, произнес:

— Успокойтесь, многоуважаемая маркиза, я пришел в качестве врача и доверенного человека. Вы желали говорить со мной. Разве не совершенно понятно, что скорее я должен явиться к Вам, нежели Вы — посещать меня?

— Кто прислал Вас? — спросила маркиза, — король?

— Да, многоуважаемая маркиза. Смею просить и Вашего на это согласия.

Маркиза пристально взглянула на непрошеного гостя, а потом сделала ему знак приблизиться. Экзили подошел, взглянул на спящее дитя и протянул было руки, чтобы дотронуться до него.

— Назад! — вскрикнула Атенаиса, — не прикасайтесь к ребенку! Вас прислали сюда ради матери, а не ради дитяти!

— Вы все еще не доверяете мне, маркиза? — отойдя, спросил Экзили.

— Не доверяю? При виде Вас я чувствую просто ужас!

— Вы несправедливы ко мне. Я пришел как друг и прошу Вашего доверия. Почему же Вы не хотите выказать его здесь, на улице Францисканцев, когда собирались почтить им меня в Консьержери?

Маркиза несколько мгновений молчала, а затем промолвила:

— Закройте двери, а затем подойдите ко мне; сядьте на то кресло.

Итальянец затворил двери и сел на указанное ему место.

— Теперь скажите мне, чьей властью освободились Вы из тюрьмы, чтобы разыгрывать роль моего врача? — спросила Монтеспан.

— По приказанию короля.

— У Вас должен быть друг, который освободил Вас из тюрьмы, чтобы Вы могли проникнуть ко мне. Да, да!.. Ведь Вы пришли не как доктор; Вас прислали ко мне, чтобы торговаться относительно тайны, связывающей меня с убийцей, маркизой Бренвилье. Видите, я знаю смысл и ход дела.

— Вы уже не больны, маркиза?

— Я не нуждаюсь в Вашей помощи, доктор Экзили. Фагона удалили, чтобы иметь возможность призвать Вас; это входило в расчет моих врагов. Ну, диктуйте свои условия и условия тех, кто прислал Вас. Вы знаете, что благодаря маркизе Бренвилье и мне в свет проникла роковая книга, которую мой отец отказался возвратить ее законному владельцу. Вы можете сказать и, вероятно, скажете на суде, что эта книга — причина всего зла; этим Вы предадите позору семью Мортемар и маркизу Монтеспан. Но взгляните на это дитя… Что, если король, несмотря на мой проступок, все-таки отдаст предпочтение матери этого младенца, его собственного сына перед всеми придворными, жаждущими мести? Что, если, несмотря ни на что, он сохранит за мной то положение, которое я занимала до сих пор? Что будет тогда с Вами и с Вашими сообщниками, доктор Экзили? Этот ребенок — могущественная связь между мной и королем. Если Вы хотели моей гибели, Вам следовало начать свое дело раньше, чем мальчик увидел свет Божий.

Экзили молча наклонил голову и произнес:

— Вы видите, я на свободе.

— Нет, Вы не обманете меня. Я даже, кажется, видела через дверь служителей правосудия, приставленных сторожить Вас. Нет, доктор! Король не послал бы к Атенаисе Монтеспан человека, сидевшего в тюрьме по самым чудовищным подозрениям, человека, которому приписывают смерть Анны Австрийской, — без того, чтобы не обеспечить себя с его стороны и не иметь возможности потребовать от него отчета.

— С Вами трудно бороться, многоуважаемая маркиза, — сказал Экзили. — Да, Вы отгадали: за дверями сторожат мои тюремщики. Король поверил в опасность Вашей болезни; он сегодня же навестит Вас. Одно лицо, для которого очень важно мое свидание с Вами, убедило короля допустить меня к Вам. Я явился сюда под предлогом оказания Вам медицинской помощи. Будем играть в открытую! Я могу причинить Вам много зла, так как знаю историю книги; если я расскажу ее на суде, — произойдет то, что Вы сами сказали, многоуважаемая маркиза. Я не говорю о Вашем совершенном падении, но не забудьте, что королева и герцогиня де Лавальер еще живы. Для Вас, во всяком случае, будет полезнее, если я промолчу. Вспомните еще, что может явиться на сцену Ваш опозоренный супруг… Да, лучше, если я промолчу.

— Итак, каковы же Ваши условия?

— Они крайне просты! Прежде всего, если его величество король прибудет сегодня к Вам, Вы скажете ему, что почувствовали себя лучше от моих лекарств; затем Вы испросите у него мое освобождение; обещаю Вам покинуть Париж; в третьих…

Он замолчал.

— Что же в третьих? Говорите! Вероятно я должна протянуть руку тому человеку, который затеял всю эту интригу и помочь ему достигнуть еще более высокого положения? И этот человек — граф Лозен?

Экзили вскочил.

— Меня просто изумляет Ваша проницательность! Горе тому, кто выступит против Вас безоружным или бессильным! Да, все именно так, как Вы сказали.

— Я так и знала, — спокойно сказала Атенаиса. — Скажите же своему “товарищу”, что он купил мое содействие и может рассчитывать на него. Он предупредил меня: если бы я успела в тот вечер повидаться с Вами, я нашла бы возможность освободить Вас и теперь мне не пришлось бы склоняться перед необходимостью. Что касается Вас, то я скажу королю, что Ваши лекарства помогли мне, и Вы получите свободу. — По телу маркизы пробежала дрожь; она украдкой перекрестилась и прижала к глазам платок; потом сказала: — Теперь оставьте меня и никогда больше не переступайте моего порога; не показывайтесь больше мне на глаза и скажите графу де Лозену, чтобы он никогда не смел упоминать о моей… о нашей тайне, даже тогда, когда Вас уже не будет в Париже; иначе я во всем признаюсь королю. Теперь ступайте!

Экзили встал.

— Вот флакон, — сказал он, ставя на стол маленькую склянку, — Вы объясните королю, что это — бальзам, который помог Вам.

Маркиза задрожала.

— О, какой ужас! Это, наверное, один из Ваших страшных ядов! Возьмите его прочь, умоляю, умоляю Вас! Один запах может убить ребенка! Возьмите прочь лекарство!

Экзили пожал плечами, а затем произнес:

— Маркиза, если бы я хотел убить Вас, я для этого не нуждался бы в этих каплях. Довольно было бы простого движения воздуха; этому научила меня книга, которую Вы со своей подругой, маркизой Бренвилье, украли из библиотеки Вашего отца в замке Мортемар. На Ваш дом, на Вашего отца, на Вашу руку падет проклятие, невидимо прикованное к листам этой книги. Желаю Вам благополучия, маркиза, пока это для Вас возможно: Ваши пути не менее опасны, чем мои.

Маркиза молча закрыла глаза. Доктор отворил двери и вышел из комнаты.

— Франсуаза! Франсуаза! — закричала маркиза.

На этот зов вошла Скаррон.

— Ах, где же Вы были? — сказала Атенаиса, — здесь был этот страшный человек!

— Я видела, это был итальянец, доктор Экзили, — ответила Скаррон.

— Его прислал король, — прошептала маркиза, — но я все-таки боюсь. Ведь он — отравитель. Вот капли, которые он прописал мне. Он сказал, что, как только я приму их, мне тотчас станет лучше; но я дрожу от страха. О, зачем король прислал его ко мне из тюрьмы!

— Он — искусный врач, — сказала вдова Скаррон, — оставьте его! Воспользуйтесь только его искусством. Вы непременно должны скорее появиться на арене борьбы. Вы знаете, что Вам предстоят только два пути: или видеть короля у своих ног, или идти в монастырь. Решайте сами!

Маркиза выпрямилась.

— Вы правы, но… эти капли… А что, если это — яд, подосланный врагами?

— Доктор Экзили еще в тюрьме; ему выгодно, чтобы лекарство имело благоприятное влияние… Да и кто же осмелился бы…

— О, — воскликнула Атенаиса, — если я наскучила королю, если…

— Маркиза! — в ужасе вскричала Скаррон, — не говорите этого ужасного слова! Людовик Четырнадцатый… О, маркиза! Сегодня Вы совершили самый тяжелый грех своей жизни! Взгляните на меня! — Она твердой рукой откупорила флакон и, прежде чем маркиза успела удержать ее, выпила часть находившейся в нем жидкости, после чего, медленно опуская руку с флаконом, сказала: — увидим, яд ли это. Маркиза, если Вы хотите идти дальше, Вы должны запастись большим мужеством, большим доверием!