Опека полуночника

Дверь внезапно открылась, наполнив комнату гамом. Было так много голосов, что разобрать что-либо не представлялось возможным. Однако дверь быстро закрылась, уменьшив, к облегчению Гарри, шум - голоса теперь были слышны лишь как далекое перешептывание. Он не хотел никого видеть - он хотел только спать.

– Вижу, Сириус нашел отличную подушку, - радостно произнес кто-то голосом Дамблдора.
– Да, оба заслужили эти деньки спокойствия и мира после стольких лет. Могу только надеяться, что они не будут последними в их жизни.

Гарри почувствовал на лбу чью-то мягкую руку.

– Ну, похоже, Сириус решил самым первым поговорить с ним, - добавил тихий голос профессора Люпина.
– Думаю, он переживает за Гарри, который так хочет иметь настоящую семью. Как считаете, сколько у нас времени, прежде чем министр заберёт его под стражу?

Профессор Дамблдор вздохнул.

– Сложно сказать, - откровенно произнес он.
– Обвинения Гарри дали нам несколько дней, чтобы подготовиться к защите Сириуса на суде… - Наступила тишина, но ненадолго.
– Это был просто выдающийся Патронус. Вы случайно не разглядели третью форму, какое-то непонятное домашнее животное?

– Я даже не могу объяснить сам себе, что я увидел, - признался профессор Люпин.
– А как мне объяснить всё это Гарри? Никто не может создавать и двух форм, не говоря уж о трёх. Что всё это означает? Дамблдор, пожалуйста, скажите честно. Я должен знать, что ответить моему сынку на вопросы, которых у него должно быть немало. И я должен знать, что рассказать, если он спросит, как вообще могла произойти вся эта неразбериха с министерством.

Гарри шевельнулся, проверяя, не затекли ли у него мышцы, но тут же застонал и резко выдохнул: всего лишь простое движение головой отозвалось сильной болью во всём позвоночнике. Так, значит, шея затекла. Его движения потревожили Полуночника, который проснулся и соскочил с кровати, тут же с легким хлопком превратившись в человека. Гарри от этих действий Полуночника снова застонал и приоткрыл глаза, увидев перед собой три расплывчатых лица.

Профессор Люпин осторожно надел на Гарри очки, чтобы парень смог нормально видеть.

– Как ты себя чувствуешь, сынок?
– спросил он.
– Мы уже начали беспокоиться. Прошло два дня, как ты поругался с Фаджем.

Гарри понадобилось пару секунд, чтобы понять смысл сказанных ему слов. Невероятно, он спал два дня?! Как же так?! Ведь он думал, что прошло всего ничего?

– Извините, - слабо откликнулся Гарри. Он решил, что нужно объяснить то, что он тогда сделал, но сил на это не было совершенно.
– Я… я не знал, что еще можно сделать. Я… я не мог дать им…

– Эй, притормози, Сохатик, - встрял Блэк, сев на край кровати и схватив гаррину руку. Он выглядел более здоровым и счастливым, чем два дня назад, но Гарри заметил в его глазах боль, которая, казалось, никогда не уйдет оттуда.
– Мы не собираемся ругать тебя. Ты спас мне жизнь, за что я навеки твой должник… Ни о чем не беспокойся.

Гарри смущенно посмотрел на Блэка.

– Что?
– спросил он.
– Что происходит?

Блэк переглянулся с профессором Люпином и снова посмотрел на Гарри.

– Ничего такого, о чем стоит переживать, малыш, - с широкой улыбкой ответил он.
– Ты и так много сделал. И сейчас уже наша забота всё уладить.
– Также с улыбкой Блэк потрепал волосы парня.
– Я так горжусь тобой, Гарри. Думаю, твои родители тоже бы гордились.

У Гарри возникло непонятное ощущение, что Блэк что-то скрывает. Тот вроде как прощался с ним, но зачем? Блэка будут судить и установят его невиновность. По–другому и быть не может. Взглянув на профессоров Дамблдора и Люпина, парень заметил, что на их лицах появилось настороженное выражение. О чём они умалчивают? Неужели из-за него дела стали еще хуже? Не возникло ли у Блэка еще больше неприятностей? Или у Дамблдора с Люпином?

– Что происходит?
– повторил Гарри, снова взглянув на Блэка.

– Почему ты прощаешься со мной?

Блэка вопрос, казалось, застал врасплох.

– Прощаюсь?
– переспросил он, прикасаясь к лицу Гарри.
– Я не собираюсь никуда уходить. Придётся, правда, побывать на суде, но главное, что ты знаешь правду и веришь мне. Я никогда даже и не надеялся на это. У меня появилось то, чего я буду с нетерпением ждать, пока вся эта неразбериха не разрешится.
– Блэк посмотрел на Люпина и лукаво улыбнулся.
– Если, конечно, твой опекун это позволит.

Профессор Люпин лишь усмехнулся.

– Посмотрим, Бродяга, - ответил он.
– Ты же знаешь, я буду действовать в интересах Гарри.

Блэк хитро прищурился.

– В его интересах?
– усмехаясь, спросил он.
– По–твоему, не дать ему переехать к своему крестному отцу будет в его интересах? Ты ранил меня, Лунатик. Ранил в самое сердце.

Гарри слушал, а глаза медленно закрывались. Как же было приятно слышать профессора Люпина, в кой-то веки расслабленного и с охотой шутящего направо и налево. Гарри всегда хотел, чтобы у Ремуса был повод быть таким. Все лишения стоили того, чтобы видеть профессора Люпина и Блэка такими, какими они, возможно, были до смерти его родителей. Гарри лишь надеялся, что всё это однажды не прекратится.

Прошло еще два дня, и Гарри наконец позволили выйти из своего убежища. И в тот же день в Ежедневном Пророке сообщили о поимке Блэка и дате судебного заседания. Статья, однако, чрезвычайно расплывчато повествовала о задержании Сириуса и месте его пребывания в настоящее время, а также о причинах, побудивших министерство созвать суд, вместо того, чтобы сразу подвергнуть Блэка Поцелую дементора, как сообщалось сначала. Заседание, по словам Пророка, пройдет на следующей неделе и будет закрытым, поэтому прессу туда не пустят. К сожалению, Фадж настоял и на отсутствии посторонних свидетелей, что означало - Гарри и профессора Люпина там также не будет.

Профессор Люпин, впрочем, не слишком этому обрадовался, точнее, совсем не обрадовался. Он хотел быть там и поддержать своего друга, как должен был сделать двенадцать лет назад. Однако профессор Дамблдор сказал, что им и так бы не удалось там побывать, поскольку заседание совпадет с экзаменами, но это не успокоило ни Гарри, ни Люпина. Они оба были готовы пожертвовать ими, чтобы поддержать третьего члена своей «семьи».

Пока Гарри восстанавливался в гостевых покоях профессора Люпина, Сириус Блэк не отходил от него. Они говорили обо всем, что приходило в голову, но большей частью о тех ночах, когда было полнолуние, и Мародеры, превратившись в животных, бродили по лесу и его окрестностям. Профессор Люпин мало чем мог помочь Блэку в этом, поскольку с трудом мог вспомнить хоть что-то: тело его, равно как и ум, в те ночи занимал волк. Блэк рассказал также подробнее о трансформациях Люпина, и Гарри понял, что они далеко не прогулки по парку, а, напротив, очень болезненны и мучительны.

Профессор Люпин не слишком обрадовался этому рассказу. Он, очевидно, хотел сохранить свои мучения при себе.

Атмосфера в Хогвартсе разительно изменилась с «поимки» Блэка. Все расслабились, узнав, что Блэк сейчас далеко от Хогвартса. И гриффиндорцы наконец сняли своё круглосуточное наблюдение за Гарри, дав ему возможность дышать и время от времени прокрадываться к своему опекуну или крестному отцу. Он ничего не скрывал от Рона с Гермионой, и они трое были единственными учениками, которые знали, что Блэк всё ещё в Хогвартсе. Иногда друзья даже приходили вместе с Гарри к Блэку и Люпину, горя желанием узнать побольше о двух столь дорогих для Гарри людях.