Оплошка

– Ты поосторожнее будь, Саня, – ответствовал зэк, ничуть не удивившись. – Этот дьявол, видно, насмотрелся мексиканских боевиков. Чуть не по нему, пристрелит, знаю я таких отмороженных.

– Не боись за меня, дядь Вась, прорвусь, – ухмыльнулся Сидоркин, садясь на столик и болтая ногами. – Дьявол, думаю, челове… эм… в общем, слово держит. Жадный только, торгуется больно.

– Если торгуется, может, не кинет, – высказался бывший сокамерник. – Но всё равно не расслабляйся. – Седой вздохнул, почесал грудь под тельняшкой. – Тюрягу-то хотят расформировать, возить будут в соседний город. Говорят, здесь разгром по полной. Приехали областные попки, трясут местных… Нас на допросы таскают. Тебе сейчас попасться – могила. Следаки мыслят, что ты в теме.

– Ну, хрена они меня достанут! – с наигранной бравадой сказал карманник. Он тоже тяжко вздохнул. – Расскажи-ка про ребят…

* * *

В ту секунду, когда Сидоркин произнёс слово «ребят», проснулся Трифон. Он спустил ноги с лежака, сел, чиркнул спичкой, поднёс к столу. Свечки не было. Спичка потухла.

Монах порылся в поисках новой свечки под тюфяком, служившем и матрасом, и подушкой, и кладовкой. Вновь вспыхнула спичка, слабый огонек воскового огарка осветил келью. Иеромонах недоумённо оглядел пустую постель соседа:

– Хм… ни свечи, ни послушника!.. – пробормотал он, свешивая босые ноги с топчана. Инок поправил помятую во сне рясу, подошел к двери. Осторожно вышел в коридор. Притворил дверь и двинулся вдоль темных стен в поисках нерадивого соседа.

* * *

– …бывай, дядь Вася. Привет бродягам, – карманник отключил связь.

Поскрёб темя, набрал следующий номер.

– Алё, это кто?.. Мне нужна Танюха.

– А кто её спрашивает? – спросила, зевая, симпатичная черноволосая девушка на другом конце провода.

Она лежала в ванной полной пены, прижимая плечом мобильник к уху и рассматривая причудливые пенные фигурки, тающие на ладошке.

– Санёк. Помнишь, в прошлом году схлестнулись в Сочи? – доложил Сидоркин, улыбаясь. – Это ведь ты, Тань, теперь узнал.

– Помню, конечно, – дама села поудобней в ванной. – Ты откуда в два часа ночи?

– Из монастыря звоню, – хохотнул Сидоркин. – Где-то в окрестностях твоего города находится.

– Что ты там делаешь? Решил спасти душу? – рассмеялась Танюха. – Судя по тому, какой трах ты мне устроил в Сочи, на тебя не похоже. Или завязал с мирской жизнью?

– Не угадала, я здесь по делу. Через пару-тройку дней намыливаюсь поехать куда-нибудь далеко-далеко. Хотел взять тебя с собой.

– С тобой хоть к чёрту в задницу! – ответила собеседница, с наслаждением вдыхая запах бергамота и поглаживая грудь. – Когда тебя ждать?

– В пятницу вечером, в крайнем случае, в суббот… – Сидоркин насторожился, в коридоре послышались шаги.

Он быстро отключил мобильник, сунул в карман, соскочил со стола.

Дверь открылась, на пороге стоял Трифон со свечой в руке:

– Вот ты где!..

– Да-а… – Саня обернулся, взял Библию, показал иноку. – Вот, читаю.

– Молодец, брат! Ну… не буду мешать! – похвалил Трифон и пошлепал босыми ногами прочь.

Как только он скрылся, карманник вытянул мобилу, нажал кнопку повторного набора:

– Танюх, извини. Меня отвлекли тут чуть-чуть. На чём мы остановились?

Вдруг в дверях снова показалась жидкая бороденка Трифона. Сидоркин спрятал руку с телефоном за спину.

– Не забудь выключить свет! – произнёс инок и снова скрылся за дверью.

– Кретин! – выругался вор. Поднёс к уху трубку. – Прости, Тань, тут один урод мешается…

12. БРАТ, ЗАРОСШИЙ ДО УШЕЙ БОРОДОЙ

Утро следующего дня выдалось солнечным и теплым.

Саня справлял малую нужду на монастырскую стену, у коровника, когда услышал знакомый голос настоятеля:

– Сынок, зачем ты это делаешь?

Вор стряс последние капли, засунул естество в штаны, повернулся.

Игумен с укоризной разглядывал послушника, сложив руки на животе.

– Больше так не поступай… – продолжил Феофил. – Это наш дом… Негоже осквернять его… Для естественных нужд есть три туалета возле ворот… А сейчас иди за мной!

Сидоркин послушно двинулся за игуменом по дорожке, посыпанной опилками.

– Я тебе говорил, кажется, что у нас большое хозяйство! – рассказывал Феофил, широко шагая. Саня еле поспевал за ним. – Мы всё делаем своими руками! В городке покупаем лишь то, что сложно произвести в домашних условиях: муку, свечи, ткани, керосин для автономной электростанции, дрова на лесопилке…

– Это храм? – вдруг прервал его разглагольствования Сидоркин, ткнув пальцем на одноглавое здание.

– Да, сынок, храм имени преподобного святителя Алексия! – произнёс Феофил, мимоходом взглядывая на церковь и, не останавливаясь, шествуя дальше. – Если ты хочешь причаститься, то бишь, укрепиться в вере, в Пасху будет такая возможность… Только прежде надо подготовить себя к таинству исповедью и строгим постом! – И тут же, без перехода, добавил:

– Как тебе в обители, немного освоился? Ты гдее? – он оглянулся.

Саня шёл позади почти задом, глядя на храм. Зацепился ногой за ногу, чуть не упал, ткнулся в настоятеля.

– Осторожнее! – поддержал Феофил.

– Благодарю, аббат! – карманник отстранился.

– Игумен! – возопил монах. – Я игумен Феофил! О, Господи! – он воздел руки к небу, – вразуми хоть ты этого послушника!

Сидоркин изумлённо посмотрел на лицо настоятеля, искажённое страстной мукой:

– А, ну да, игумен… – произнёс он смущённо. – Прости, аббат, я постоянно забываю название твоей должности.

– У-уахх! – настоятель сжал кулаки, глянул бешеными глазами. – Чёрт побери! – тут же захлопнул рот, опасливо зыркнул на солнечное небо, перекрестился, проворчал. – С тобой и до греха недалече…

Дальше двинулись молча.

Возле туалетов «ЗИЛ» вываливал из кузова толстые чурки. За процессом наблюдали десять иноков. Сидоркин и игумен подошли к стоящим монахам.

– Поможешь порубить и перетаскать дрова! – кратко приказал настоятель Сане, поворачивая назад. Сделал три шага, оглянулся и добавил:

– Зайдёшь ко мне в кабинет после ужина! Пойдём в часовенку и будем вместе молиться, чтобы Бог вразумил тебя на запоминание непривычных слов…

– Чёрт возьми, мне это надо? – пробормотал Сидоркин вслед.

Фигура Феофила удалялась. Вор встряхнулся, подбежал к кабине «ЗИЛа», вспрыгнул на подножку:

– Слышь, братан, дай сигарету.

Шофёр протянул пачку.

– Я возьму пару? – спросил Саня.

– Бери, – усмехнулся водитель. – Ты здесь работаешь, нанятой?

– Я послушник! – вор вытащил две сигареты, сунул в карман.

– А чего одежда не монашеская?

– Я новообращённый, ещё не успел приобрести.Карманник спрыгнул на землю, махнул рукой, осмотрелся. Монахи стояли с другой стороны машины. Вдали настоятель входил в здание, где располагались кельи. Больше во дворе никого не было. Сидоркин устремил взгляд на шпиль колокольни. Тот ясно вырисовывался на фоне утреннего неба. Одинокое облако проплыло мимо.