Оплошка

– А что тебе привезут? – Сергий, наконец, смог сказать.

– Что привезут? – повторил послушник. – Гм… Ну, колбасу, всякие там паштеты… курицу…

– До воскресенья Великий пост, мясного нельзя! – возразил монах, жуя слова. Рот был забит супом.

– Ты, главное, не грузись постом! – осадил Сидоркин. – Господь, думаю, не обидится, если мы немного потешим плоть.

– Ты уве-ерен? – спросил инок.

Он вытянул губами из тазика остатки жидкости, проглотил. Взялся за кружку.

– Конечно! Ты ведь хочешь курицу?

– Хочу! – согласился Сергий, потупив глаза.

Затем он, громко булькая, в несколько глотков, опорожнил кружку с молоком.

– Ну и классно! Сегодня ночью я стукну в окно, отопрёшь ворота. Возьму продукты и сразу назад. Поделим их по-братски! – Саня встал, собираясь уходить. – Жди!

– Почему ты заботишься обо мне? – Сергий также поднялся.

– Нравишься ты мне, Серёга! – подмигнул ворик. – В тебе есть что-то такое… э-э-э… – он щёлкнул пальцами, огляделся, упёрся взглядом в икону и неожиданно выпалил. – От Бога!

Монах хлопнул ресницами.

– Нет, точно! – развивал мысль Сидоркин. Он подошёл к лику Спасителя, взял иконку в руки, посмотрел на толстяка. – Ты и этот Парень сильно похожи!

Сергий, заворожено глядя на собеседника, провёл пальцами по щеке, ощупал подбородок, нос.

– Посмотри в зеркало, увидишь!

– В обители нет зеркал… – грустно констатировал монах. – Это дьявольское изобретение…

– Ну, я тебе говорю, – не отставал карманник, ставя икону назад. – Те же глаза, губы… – Он приблизился к иноку, хлопнул по плечу. – Ты, случайно, не в родстве с ним, явно далёкий потомок.

– У меня в Израиле дядя жил! – сообщил Сергий, зардевшись.

– Ну, вот видишь! Бог, кажется, был евреем?

– Иудеем! – поправил монах. – Что, в принципе, одно и то же!

– А я что говорю! До ночи, Серега, – усмехнулся Сидоркин. – Пойду, приготовлю мешок побольше для еды. – Саня вышел.

14. ЧИСТЫЙ ЧЕТВЕРГ

Сидоркин потянул дверь игуменского кабинета и очутился внутри. Феофил сидел за столом, глубоко погружённый в чтение. Он был так увлечён процессом, что даже не слышал, как Саня зашёл.

Сидоркин кашлянул. Ноль эмоций.

– Аббат! – позвал негромко Саня. Никакого ответа.

– Ээй! – крикнул Сидоркин, он пожевал губами и добавил. – Фе…фил?..

– Ааа?.. – настоятель встрепенулся. Затем поднял глаза, нежданно улыбнулся, показал рукой. – Присаживайся!

Возле единственного окна стоял стул, перед ним таз с водой.

Сидоркин подошёл к стулу, переставил его на полметра и сел.

– Разувайся! – скомандовал Феофил, вставая.

– Зачем? – удивился послушник.

– Буду мыть тебе ноги! – ответствовал игумен, закатывая рукава.

– Чтоо? – поразился Саня.

– Сегодня Чистый четверг! – со значением произнёс настоятель.

– Я знаю, что четверг… – протянул Сидоркин. – Слушай, ты случайно не педик?..

Игумен стал подходить, расставив поднятые руки, как хирург, готовый к операции.

– Сто-ой! – вор вскочил, спрятался за спинку стула. Предупредительно выставил вперед ладонь.

– Не надо! Не подходи! У меня три ходки, но я никогда не имел мужиков, не говоря уж о том, что мужики не имели меня! Так что ты ошибся адресом!

– Сынок, ты не понял меня… – мягко произнёс Феофил. – В четверг перед Пасхой у нас все моют друг другу ноги…

– Ну и мойте, я-то тут при чём? – сопротивлялся карманник, отступая задом к выходу.

– Брат Александр, это новозаветная традиция, запечатлённая в Писании! – игумен остановился возле стула. – В данный день Иисус мыл ноги своим ученикам и наказывал им делать то же самое своим знакомым в дальнейшей жизни… А также учить этому людей!

– Да ты что!? – Сидоркин остановился. Опустил руки. – Но… для… чего!?

– Тем самым Иисус показывал, как надо вырабатывать кротость и смирение в себе! Кроме того, мытьё чужих ног – хороший способ укротить гордыню… Я сегодня накричал на тебя и выругался, тем самым войдя во грех… Мне не очень приятно мыть твои ноги, они, наверно, жутко воняют после коровника… – Феофил опустил голову, затем резко вскинул. – Но я желаю смирить свою плоть, искупить грех и встретить Пасху с чистым сердцем! Поэтому разувайся, садись на стул и не сопротивляйся!.. Потом, как я и обещал, мы вместе пойдём в часовенку и я помогу тебе уговорить Иисуса на то, чтобы он помог тебе… – Феофил замолчал, подвигал нижней губой. Похоже, он сам запутался в замысловатом предложении. – В общем, ты знаешь, о чём мы будем просить! – закончил игумен.

– Ну, ладно, – Сидоркин вновь присел, стащил галоши и носки, пробормотав: – Хорошо, что Иисус мыл только ноги.

Настоятель нагнулся, переставил таз к стулу, встал на колени. Карманник опустил ступни в воду.

15. ВТОРАЯ НОЧЬ: КРАЖА

Давно уже стемнело. Луна стояла в последней четверти. На территории монастыря не слышалось ни шороха. От угла храма отделилась тёмная фигура, перебежала несколько метров до входа в церковь, потянула на себя дверь и исчезла внутри.

Прошла минута, в алтаре вспыхнула зажигалка, осветив Санькино лицо. Он повёл рукой… Язычок пламени выхватил из мрака выключатель, находящийся прямо у царских врат, рядом с вешалкой, на которой висели рясы: белая, чёрная, голубая. Карманник щёлкнул выключателем. В алтаре загорелся электрический свет от 4-х светильников, закреплённых по углам комнаты. Сидоркин положил зажигалку в карман брюк, приблизился к широкому деревянному столу посреди алтаря – Святому Престолу. Он был накрыт двумя скатертями – одна из них, конечно, плащаница, о чем Саня не имел ни малейшего понятия, для него это были просто две скатерти – коричневая, сверху белая. На столе лежала Библия в красивом переплёте.

– Кажись, этот стол мне и нужен, – вымолвил Саня, сжимая в руках выдергу. Потом положил инструмент на пол, рядом опустил Библию. Одновременно сдернул обе скатерти. Стол обнажился. Вор обошел его кругом, глядя с прищуром, увидел две шарнирных петли, соединяющих столешницу и основание. На всякий случай ощупал их рукой.

– Отлично! – обрадовался Санёк. – Выдерга не понадобится. Похоже, герцог напутал насчёт взлома, все гораздо проще.

Карманник взялся двумя руками за столешницу, она легко поддалась, как крышка от шкатулки. Сидоркин откинул эту «крышку», заглянул внутрь Престола, практически нырнул в него, что-то схватил и выпрямился. В руках у воришки оказался коричневый ларец с двумя ручками по бокам – рака. Карманник опустил раку на пол. Вернул столешницу в исходное состояние, укрыл Престол скатертями, кинул Библию на место. Стащил через голову рясу, расстелил на полу. Переставил раку на рясу, секунду подумал. Лицо выражало интерес. Вор опустился на корточки, открыл лакированную крышку. Его взору предстали кости, кое-где обтянутые остатками кожи. Черепа не было. Сидоркин вытащил один мосол, повертел в пальцах, бросил назад и хотел уже было захлопнуть крышку, но тут… Какой-то мутный блеск в раке привлек Санино внимание. Там, под грудой костей, что-то лежало. Карманник запустил руку в ящик и вытащил это ЧТО-ТО. На ржавую проволоку, свёрнутую кольцом, были нанизаны два жёлтых ключа. Саня позвенел ими, раздался мелодичный звон.