Ополченец

— Конечно же, у такого благородного человека не может быть один костюм, — продолжал вещать Брейгель. — Конечно же, после того, как я сниму мерку, смогу пошить несколько. Такому благородному человеку, безусловно, нужен ещё костюм для прогулок. Костюм для прогулок верхом. Костюм для дальних прогулок…

— И скафандр.

— Простите, что ви сказали?

— Что нужен костюм для полётов в космос.

— Пошью! Непременно пошью.

— А вы знаете, что такое полёты в космос?

— Нет. Но мне достаточно того, что о них знаете ви, и вам нужен для этого костюм. Почему бы, собственно, такому благородному человеку не лететь туда, куда ему вздумается?

Тут заржал уже я.

— Ладно, Яков Соломонович. Хрен с тобой, шей. Как будет готово — посмотрю. Может, и ещё чего закажу.

— Конечно, закажете. — Брейгель уже ползал вокруг меня на коленях, измеряя ноги. — Не может же такой благородный человек постоянно ходить в одном костюме.

— Я могу заказать другой у другого портного.

Яков выпрямился и посмотрел на меня так укоризненно, будто я был солдатом, обижающим ребёнка.

— Ваше сиятельство, господин охотник! — Он поднял руку с портняжным метром. — Запомните. После того, как ви закажете костюм у Якова Брейгеля, все эти аферисты перестанут для вас существовать. Они — ремесленники. Я — творец!

Брейгель воинственно взмахнул метром. В тесноте помещения треснул по лбу Захару. Тот взвыл.

— Не суйтесь под руку, молодой человек! — строго сказал Брейгель. И прижал метр к моему колену.

— А ты, стало быть, тут как тут, прохиндей, — громыхнул от входа знакомый голос. — Не успели господин Давыдов появиться в Поречье, как ты уже в ногах у него вьёшься?

Глава 24

— Всё обидеть норовите, ваше сиятельство, — вздохнул Брейгель. Поднялся с колен и поклонился Дорофееву. — Господин Давыдов сами изволили направляться ко мне.

— Это он тебе сказал?

— Таки я вас умоляю! Это понятно даже младенцу. — Брейгель снова вернулся к меркам.

А Дорофеев подошёл и протянул мне руку.

— Доброго утра, Владимир Всеволодович. Как почивали?

— Прекрасно, спасибо.

— Я слышал, вы нынче ночью в доме господина градоначальника кикимору одолеть изволили?

— А у меня встречный вопрос. Есть в городе хоть один человек, который об этом ещё не слышал?

Дорофеев улыбнулся.

— Ваша правда. Сплетни тут разносят мигом. Я вот всего два часа как из поместья по делам приехал, и то уже всё знаю.

— В том числе знаете, где меня найти.

Дорофеев рассмеялся.

— А вы проницательны, Владимир Всеволодович. Верно, не просто так сюда зашёл. Решил, коль уж мы с вами оба в городе, предложить представить вас местному предводителю дворянства. Некий Аркадий Дубовицкий, у него нынче званый обед. Окажете честь?

— Окажу. Почему нет? Не всё же мне Фёдора объедать. Только я не один, с товарищем, — я кивнул на сидящего на полу Захара.

Тот приосанился.

Дорофеев оглядел его охотничий наряд. Но быстро взял себя в руки. Улыбнулся.

— Конечно. С товарищем, так с товарищем.

* * *

К предводителю дворянства мы отправились не сразу, сначала пришлось дождаться, пока Брейгель закончит примерку. А потом слушать его разглагольствования о моей бесчеловечности — я почему-то отказываться платить за новый костюм цену крыла от Боинга. В общем, когда появились в доме предводителя дворянства, вся почтеннейшая публика там уже собралась.

На меня смотрели с любопытством. Какой-то парень моего возраста то краснел, то бледнел. А потом, набравшись решимости, устремился ко мне.

— Сударь! Это вы собираетесь свататься к Елене Афанасьевне Абрамовой?

— А кто спрашивает? — поинтересовался я.

Меня Дорофеев представил обществу сразу, а вот ху из ху в этой здоровенной гостиной, я пока не очень отдуплял. Фёдор говорил, что до Елены Афанасьевны имеет интерес некий Троекуров, но у того вроде как нрав должен быть крутой. А это я что такое вижу? Сопливого пацана, который вот-вот расплачется от избытка эмоций.

— Р-разве ваш ответ будет зависеть от того, кому вы его даёте? — повысил голос парнишка. — Разве вы — лицемер?!

Последнее он уже практически выкрикнул, и все разговоры в гостиной стихли. Я окинул парня внимательным взглядом. Захар рядом со мной напрягся. Дорофеев, который, покинув меня, курсировал среди гостей, замер и оглянулся с лёгким беспокойством.

— Во-первых, — сказал я, — начинать разговор, не будучи представленным, невежливо. Я не имею чести знать вашего имени. Во-вторых, не зная, кто вы, я не знаю и того, с какой целью вы задаёте свой вопрос. Ответ не изменится. Просто кому-то его можно дать, а кому-то не стоит.

Дорофеев поспешил подойти и сгладить неловкость.

— Позвольте, я разрешу недоразумение. Владимир Всеволодович, это господин Троекуров, Николай Дмитриевич, из Смоленска.

Хм. Или Фёдор имел в виду отца паренька? Или для аристократов вот это и считается крутым норовом? Очень даже может быть. Это охотник с крутым норовом сначала выбивает все зубы, а потом задаёт вопросы. А у дворянства вполне могут быть и другие понимания крутизны.

— Нет, — ответил я.

— В… в каком смысле — «нет»? — растерялся Дорофеев.

— Это я не вам. Ответ на вопрос господина Троекурова: нет, я не собираюсь свататься к Елене Афанасьевне. Сватовство в мои ближайшие планы не входит в принципе. Я — охотник, в любой момент могу погибнуть. Не до семьи при такой работе.

Николай Дмитриевич в очередной раз покраснел и снова выкрикнул:

— А почему же тогда сегодня утром Елена Афанасьевна не соизволила меня принять?!

— А ко мне-то этот вопрос каким боком? Я Елену Афанасьевну видел вчера впервые в жизни. Мы едва обменялись парой слов за ужином.

— Значит, вас пригласили на ужин?!

Этот тупой разговор начал меня раздражать.

— Я — охотник, я выполнял боевую задачу. И оправдываться перед вами не считаю более необходимым.

Просверлив меня на прощанье яростным взглядом, Троекуров удалился в противоположную сторону. Общество нехотя вернулось к своим разговорам.

— Прошу прощения, — тихо сказал Дорофеев. — Я не знал, что этот юноша будет здесь.

— Да ладно, — пожал я плечами. — Не вы же нарывались.

Тут открылись двери в столовую, и всех вежливо пригласили жрать. Что и послужило сигналом к окончанию беседы.