Опричник
Шрифт:
Закончив с плотниками, пошел осматривать стекловаренную печь. В принципе все было уже готово, даже рекуператоры закончили. Вот только их пришлось делать довольно скромными, быки все-таки не тромпа, если большое сопротивление потоку будет, устанут быстро. На случай если на нужные температуры выйти не получиться предусмотрен и резервный вариант: прямой нагрев каналов, для чего сделали нагреваемые воздушные и газовые каналы в виде свода арочной печи. Угля конечно при этой потратим жуть сколько, да и долговечность никакая будет, но нам лучше втрое ее сократить, чем совсем без стекла остаться.
Остаток дня ушел на доводку ударно-спускового механизма револьверных ружей. Набросал несколько вариантов, сделал для них деревянные прототипы, опробовал срабатывание вручную
Под конец дня вспомнил, что послать гонца к Овтаю я запамятовал, нашел Кичая и наказал с утра отправляться в путь. На лыжах он бегал еще быстрее, чем видимо и заслужил свое имя[43]. Второй кузнец-мордвин, Тингай, запросился с ним, повидать родителей, но я отказал, вдвоем им быстро не обернуться, да и работы много.
...
В конце декабря, взяв с собой вызволенных из плена ратников и два десятка стрельцов, Михайло Дмитриевич отбыл в Москву. Отправил с ним письмо государю, о том, как продвигается обучение, заодно предложил летом построить силами учеников из посошной рати малую крепость на Волге, там, где руды найдем, коих в наших местах не имеется. А на земли те попросил грамотку жалованную, лет на пятнадцать, о чем приложил отдельную челобитную. Не забыл приложить и челобитную на пороховую мельницу, присовокупив, что для тех пушек, что лить буду, здешний порох негож, а надобно свой делать. Принимать же крепость просил послать Ивана Васильевича Шереметьева Большого, потому как он с той фортификацией знаком изрядно и любое нестроение враз увидит. Дабы тех, кто сию науку не уразумел к делу не ставить! Иначе никак не можно -- за каждый огрех христианской кровью платить придется.
Заказанные лыжи Овтай прислал только на следующий день, так что обучать стрельцов пришлось мне самому, впрочем, учить всех не потребовалось, обучив восьмерых оставшихся в Выксе стрелецких десятников, велел им заниматься с остальными. Можно конечно было поручить это дело Стай, но по-мордовски стрельцы не понимали, ни слова, а Стай по-русски говорила пока довольно плохо. Да и будут ли дворянские отпрыски слушать девчонку, да еще из инородцев?
Вот и пришлось потратить пару дней, хотя времени катастрофически не хватало, а через два дня, аккурат первого января, запустили стекловаренную печь и эти несколько недель мне напомнили лето осень сорок первого. Спал только урывками, едва выкраивал время на занятия с посохой и своими воспитанниками. Сначала запустили лесопилку, затем собственно печь. Если с первой было проще, и после первого пробного распила десятка бревен ее остановили на доработку, то варка стекла продолжалась тридцать восемь дней, двенадцать из которых ушло на прогрев. В итоге, в начале февраля ее пришлось остановить из-за катастрофического износа кладки в зоне горелок, грозившей частичным обрушением свода.
За двадцать шесть дней эксплуатации успели сварить более двенадцати с половиной тысяч пудов стекла, изготовили из него двадцать три тысячи стеклоблоков, а так же шестисот грубых полуведерных бутылей, выдутых механическим дутьем, от воздуходувки на бычьем приводе, в специально сделанные формы. Блоки же изготавливались по более простой технологии. Через притопленную в стеклянном расплаве керамическую лодочку железным прутом через щель вытягивался лист, затем гнулся с двух сторон и подрезался в размер. На него накладывался точно такой же, только повернутый на девяносто градусов, стыки защипывались специальными железными щипцами, после чего практически готовый блок отправлялся в печь для отжига. Блоки выходили довольно увесистыми, фунтов по пятнадцать-шестнадцать, но, учитывая кустарность инструмента и технологии, делать их из более тонкого стекла я не рискнул, тем более что его качество оставляло желать лучшего.
Такое количество продукции далось нам на пределе сил, фактически на обслуживании печи посменно работало двести сорок семь человек, а почти все остальные работы пришлось остановить. В самой печи по моим подсчетам еще оставалось около пары тысяч пудов стекла и шихты разной степени готовности. После остывания и разборки часть пойдет на стеклобой для загрузки в новую печь. Впрочем, с этим уже особой спешки не было, ее я планировал строить не ранее осени, пока же соорудим небольшой круглый горн для выработки ламповых стекол и цветного стекла для витражей из готовой фритты. По топливу на единицу продукции получиться намного затратнее, но сам по себе объем работ не велик, да и народу занято будет немного, всего дюжина мастеров в три смены. Подходящих людей я уже приметил, пока варили стекло и делали блоки и бутыли. Им в помощь дам по паре ребятишек, пусть учатся.
Образцы цветного стекла в отдельных тиглях уже опробовали, количественный состав примесей подобрали, так что дело за малым, уточнить какого цвета сколько нужно. Для этого придется навестить игумена Благовещенского монастыря и обрадовать возможностью изготовления железных рам и витражей для них.
...
С теплицами мы задержались прилично, впрочем, до начала июня еще три месяца. Высаживать рассаду в открытый грунт раньше рисковать не стоило -- а ну как заморозок. Для подстраховки часть растений есть смысл вообще оставить в теплице, на семена. А на освободившееся место посадить томаты и перцы. Деревянные плошки для рассады наточили загодя. Построили печь по центру теплицы и отвели от нее в разные стороны две кирпичные стены с арочными проходами и дымовыми каналами внутри верхней части. Остекление закончили во вторник, в первый день марта, через две недели после начала просушки домны.
К этому времени лесопилка работала уже две недели, а рядом строилась вторая -- на расшиву водоизмещением пятнадцать тысяч пудов досок требовалось много, тем более что орудийную палубу я решил делать крытой. Хотя в мое время вряд ли кто назвал бы кто досками, по толщине они больше смахивали на брус, но именно это нам и требовалось. Защита от стрел лишней не будет, ногайские луки конечно не турецкие, но тоже имеют приличную дальность, особенно при навесной стрельбе. Хотя на таком расстоянии убойность уже никакая, но при здешнем уровне медицины близком к нулю, любой раненый -- потенциальный покойник.
Получить стрелу в пушечный порт, когда его открываешь для выстрела, вероятность тоже не нулевая, поэтому, когда Тумай и его соратники по кузнечному ремеслу закончили с деталями для воловьих приводов, поручил им заняться изготовлением железных касок и кирас. Расковывать крицы в лист задача не из легких, но к счастью орудийных расчетов у нас будет всего двенадцать, по три человека в каждом, так что для троих мастеров с молотобойцами сделать к концу мая тридцать шесть комплектов работа вполне посильная. Если управятся раньше, тогда успеем отковать хотя бы с дюжину дробовых стволов, для чаек, на случай если из чугуна отлить, и как следует отжечь не выйдет.
Хотя, это скорее перестраховка, потому как пока строительство домны идет с опережением графика, а вешняк для водяного колеса закончат уже к концу недели, если и второй, для водяного молота, к началу апреля будет готов, то с доспехами управимся куда как быстрее. Единственная проблема -- револьверные винтовки: несмотря на то, что все детали отлиты, заниматься подгонкой и собирать все приходиться мне одному, если не считать троих пацанов, проявивших недюжинную тягу к механике. Вот только они пока освоили простейшие операции, а что-то сложное им поручать еще рано. Хорошо хоть учатся быстро.
Впрочем, первая дюжина экземпляров собрана и испытана. Удалось даже добиться приемлемой взаимозаменяемости деталей: если первые отливки после попытки подогнать вручную отправились в брак, то во второй партии я внес полученные опытным путем поправки на усадку металла. Единственный момент, который оставалось скорректировать -- избыточный запас прочности некоторых деталей. С этим я и в самом деле переборщил. По самым скромным прикидкам экономия должна получиться в сумме около фунта, если не более.