Опричник

...

В пятницу, в обед вернулся Ласкирев, с новой наградой от государя, однако на вопрос за что получил очередную золотую монету на шелковом шнурке, подробностями делиться не стал, а первым делом перекусил и отправился отсыпаться после дороги. К вечеру для нас истопили баньку, там, без лишних ушей мы и поговорили. Утренняя таинственность стрелецкого головы объяснялась просто: он и сам толком не знал, что именно настолько важное узнал государь от бывших черемисских пленников. Так что тут можно только гадать, тем более, что кроме очередной "висюльки", Михайло Дмитриевич получил еще и двести четвертей хорошей земли под Москвой, причем как следовало из грамоты -- в вотчину. Я лично склонялся к варианту, что Ивана Васильевича могла так порадовать информация об именах предводителей мятежа и их месторасположении этой зимой. Именно это позволило бы подавить восстание быстро и с минимальными затратами, впрочем, что на самом деле поведали государю освобожденные ратники -- нам осталось неведомо.

Не забыл государь и обо мне, прислал со стрелецким головой ответ на посланное ранее письмо, где удовлетворил мою просьбу о присылке Шереметьева Большого для приема "экзамена" у посохи. К письму прилагались грамоты, в том числе и на пороховую мельницу, с обельным сроком на десять лет. На поиск руд и крепость он так же дал добро, однако просил дождаться прибытия воеводы, коему будет поручено охранять строительство, а затем и оценивать работу учеников, как было говорено ранее. Вдобавок Иван Васильевича прислал еще и жалованную грамоту, прочитав которую я почувствовал себя практически Колумбом, получившим из рук Фердинанда и Изабеллы должность вице-короля Индий. С таким документом можно не только на Самарской Луке место застолбить, но и о Баскунчаке с Эльтоном задуматься: фактически это было право на поиск полезных ископаемых и их добычу от верховьев Камы до самой Астрахани. Впрочем, о полной монополии на поиск речи не шло, однако пять заповедных лет государь мне от своих щедрот выделил. И то хлеб, хоть и будут конкуренты, но все известные мне интересные места можно успеть прибрать к рукам и за меньшее время.

Одна беда -- народа у меня маловато, и денег пока не особо хватает, чтобы еще нанять. Видимо все-таки придется брать в долю купцов Строгановых: у них сейчас и люди есть и деньги. Не самый лучший вариант: люди они ушлые, палец в рот не клади, откусят по локоть. Есть и другие не менее богатые купеческие фамилии, но насколько помню, все они завязаны на торговлю со шведами и ливонцами, к тому же основные операции ведут далеко от наших мест. Торговля с Астраханью пока заглохла, да и не знаю я никого из купцов, что ей занимался, а знал бы -- не факт, что получилось бы соблазнить их добычей более дешевой соли, риски немалые. Как не крути, нужно посылать гонца в Нижний Новгород, амбары у Строгановых там имеются, а значит, есть и приказчик который за ними присматривает...

Вопрос только кого послать? Тут нужен толковый человек, чтобы и найти смог и не особо при этом мельтешил на глазах у местных, не зачем им даже гадать, кому и зачем понадобилось налаживать контакты с богатыми солепромышленниками. Ни к чему своими же руками настраивать против себя мелких торговцев на пустом месте. Ведь не разберутся поначалу, что к чему, а кипеж все одно подымут, а там недалеко и до превентивных мер с их стороны. Красного петуха нам подпустить они естественно не смогут, потому как все меры безопасности приняты заранее, ввиду опасности набега мятежников, а вот стога с сеном к примеру осенью следующего года спалить -- это запросто.

Впрочем, это проблема не основная, главная же дешевизна соли. На Москве конечно цены выше, но в местах добычи они не велики и потому желание рисковать ради не шибко большой разницы в прибыли может возникнуть только у крупных солепромышленников и таких прирожденных авантюристов как Строгановы. Но и тут нужно выжать максимум из ситуации: не для себя, для них. Наша расшива за раз может привезти не более девяти тысяч семисот пудов, и то если ее оставить с голым корпусом, без балласта, припасов и оружия. На деле же едва ли больше восьми, то есть на шестьсот рублей, если считать по пятнадцать денег за пуд.

Столько она стоит в том же Нижнем Новгороде, в Муроме на две полушки дороже, а вот в Холмогорах как помню вдвое всего семь-восемь денег за пуд, так что прибыль вроде как велика. Но на деле есть еще затраты на харч, оплату наемного народа и самое главное пошлины: они везде разные, и довольно чувствительны. В той же Москве с пуда нужно около трех алтын с полушкой заплатить пошлин, а это не много не мало, а четверть цены соли в тех же Холмогорах, где она на данный момент самая дешевая. Деньгами выйдет семьдесят пять рублей экономии на налогах, да более ста рублей на транспортных расходах, а в сумме не много не мало -- четверть всей выручки, так что Строгановым можно предложить даже половину с конечной цены.

В целом для Строгановых достаточно причин для участия в моей затее. Себестоимость добычи ниже, транспортировка дешевле, от пошлин моя государева грамотка прикроет, и никаких конкурентов! Думаю им понравиться. Детали сотрудничества набросаю максимально подробно, чтобы ни один вопрос не остался, не проработан, но с окончательным вариантом определимся только после переговоров. Лучше всего договариваться напрямую с Аникеем Федоровичем, но на край сойдет и любой из его сыновей.

А в Нижний Новгород разумнее всего отправить Заболоцкого. Парень он толковый, грамотный, к тому же ни разу не было, чтобы что-то перепутал или сделал не так из порученного. Единственный прокол у него вышел с самовольной отлучкой вместе с войском, но и тут он отличился. К тому же с дотошностью у него все в порядке, что не поймет, то переспросит, и это тоже стоит использовать, прежде чем лезть к соляным амбарам, пусть покрутиться по торгу, разузнает, что почем. Мне это может пригодиться, а заодно и купцам успеет примелькаться до рези в глазах и цель приезда обозначит, до такой степени, что желающих вопросы задавать будет очень мало.

Суть дела я изложил в письме, велев Сеньке расписать в самой привлекательной форме все выгоды, не забыв упомянуть и о проблемах, но с непременным приложением способа их решения. Толмач превзошел себя и документ вышел на славу, так что должен старик клюнуть, тем более что от такого лакомого куска трудно отказаться. Не знаю, сколько Строгановы сейчас соли продают, но если не ошибаюсь восемь тысяч пудов это практически годовой объем их соляной торговли к концу века. А ведь при необходимости я могу размер поставок хоть удвоить, и даже учетверить, были бы деньги для найма людей, о чем, кстати, было упомянуто в письме в виде тонкого намека. Скрепив письмо своей недавно сделанной печатью, с роскошным медведем, державшим в одной руке ружье, а другой опиравшимся на бочонок, вроде как с порохом, я вручил письмо гонцу.

...

Переговоры со Строгановыми удалось провести только в конце марта, когда строительство домны уже подходило к концу, причем Аникей меня себе ровней видимо не счел и послал сына, и что примечательно -- не старшего. И место выбрал, чтобы подчеркнуть, кто есть кто. В озвученную мне посыльным версию об строительстве новых амбаров в Нижнем верилось слабо. Впрочем, я его понимал, мы с Григорием практически одногодки, да и это я нуждаюсь в деньгах, а у него они есть. Пришлось оставить строительство под приглядом Еремея Котова, брата Матвея -- атамана бурлацкой ватаги. Старший братец ему под стать и ростом и силой, но на нем ватага, которая несет реальную охрану внутреннего периметра Выксы, потому как, несмотря на все принятые меры, стрельцы, особенно молодые, давно уже скурвились до последней возможности.

Те, которых я постоянно привлекал к работам и лыжному патрулированию окрестностей, в какой-то мере дисциплину блюли, но три десятка самых молодых за время отсутствия Ласкирева забили на службу всерьез и надолго. По утрам прятались так, что найти было невозможно, днем они пили, играли в зернь, задирали моих пацанов, пока несколько раз не огребли от них в особо крупных размерах. Физподготовкой и рукопашным боем мои ребята занимались уже второй месяц, да и с детства неплохо драться умели. Остальные стрельцы держались от этих безобразий в стороне, но насколько их хватит, было неизвестно, и потому надеяться я мог только на своих людей.