Опять ты!
Шрифт:
– А вот и для Паулины подарочек. Для Игоря… – подарки потекли из рук в руки своим хозяевам. – И Станиславу.
Следом вышел Игорь и перехватил эстафету у отца, вернулся с коробками и пакетами.
Со Стасом мы поднялись одновременно и, немного помявшись, принесли свои презенты. С его стороны были мелкие яркие безделицы из магазина сувениров, с моей – пакет водородных бомб. Максу игрушку, железная дорога отошла на второй план, и место в детских руках занял плюшевый щенок. Отцу – коробка любимых сигарилл. Паулине – сногсшибательный комплект белья. Она охнула, приоткрыв коробку, и быстро ее захлопнула. Игорь же засветился,
– Что там? – поинтересовалась сестра шепотом, когда все вышли из-за стола и расположились в мягких креслах и на диванах.
– Мой билет на свободу.
Мужчина с интересом приоткрыл крышку и по-настоящему завис, я впитывала реакцию и ждала взрыва эмоций. Он исподлобья посмотрел мне в глаза. Лицо было непроницаемым, а через секунду он разразился хохотом. И засмеялся еще громче, когда я разочарованно выдохнула, понурив плечи.
– Да что же там? – Паша вытягивала шею. – «Машенька»? – она прикрыла рот руками, когда матушка, заинтересовавшись бурными эмоциями гостя, заглянула в подарочную коробочку. – Ты серьезно?! Подарила мелок от тараканов человеку с именем Станислав Станиславович?
– Можешь к нему обращаться Таракан Тараканович, – поправила я шепотом сестру, – ну, или Стасик Стасикович, но это в крайнем случае. Паш, ты же понимаешь, что мне пора делать ноги? – спросила я. Та согласно кивнула, и я, взяв туфли в руки и собрав игрушки Макса, позвала племянника: – Максюш, идем, я уложу тебя спать. Прошу прощения, – извинилась перед остальными и, взяв ребенка за руку, сбежала от урагана по имени Екатерина Петровна. Матушка даже не пыталась скрыть свое недовольство, раздувая ноздри и постоянно одергивая отца. – Скажи всем спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – повторил племяш.
– Спокойной ночи, – услышали мы в ответ, поднимаясь по лестнице.
– Ну, ты ко мне или в свою комнату?
– А можно к тебе? – недоверчиво спросил племянник.
– Нужно! Мне одной будет страшно, а с таким защитником, как ты, и бояться нечего. Только пижаму надо взять.
Еще как нужно! Надеюсь, что племяш спасет меня от разъяренной матушки.
Как и ожидалось, она поднялась, как только все разошлись по своим комнатам. Открыв дверь на негромкий стук, я указала на ребенка, сопящего в моей постели, и поднесла палец к губам.
– И не забывай, что за стеной ваш дорогой гость, – прошипела я.
Накинув халат, я шла за матушкой, спускаясь по лестнице.
Плотно закрыв дверь в кабинет на первом этаже, она принялась за свою проповедь:
– Я не ожидала такого позора, – матушка расхаживала от кресла, в которое я уселась, поджав ноги, к стеллажу, забитому книгами. – Ты понимаешь, насколько оскорбила человека?!
– Мне не показался он оскорбленным, человек имеет чувство юмора.
«На мою беду», – добавила про себя.
– Зачем ты открыла свои наколки?!
О боже… наколки…
– Это татуировки!
– Какая разница! Станислав подумает, что ты…
– Наркоманка и проститутка?! Сейчас каждый второй имеет тату, мода. Или ты думаешь, он бы до свадьбы
не заметил?– А эта выходка с подарком, – она нависла надо мной.
– Зачем ты мне все это перечисляешь? Думаешь, мне семь – и я не осознаю последствия своих поступков? Осознаю! Вы не дали мне выбора, и я его предоставлю себе сама. Мне не нужен этот брак.
– Завтра вы идете со Станиславом гулять, и только посмей еще что-то выкинуть! – отчеканила матушка.
Меня не слышат и не слушают.
– Завтра я иду гулять со своим племянником, если Таран захочет, он может присоединиться, – парировала я.
– Ты понимаешь, насколько повезло, что такой мужчина заинтересовался тобой?
На заявление матушки я поперхнулась собственной слюной. Уж чем, а мужским вниманием я никогда не была обделена. Но кавалеры быстро исчезали – и то была моя заслуга.
– Что за патологическое желание принизить? – спросила я. – Не получается манипулировать, не развивая комплексы?
– Я не о внешности, Василиса, – матушка прекрасно знала, что я ее копия, лишь цвет волос унаследовала от матери отца. – Он видел твою карту и принял твои изъяны.
Меня бросило в жар.
– Что? Ты показала чужому человеку мою медицинскую карту?! – дальше приличных слов не было, и пришлось замолчать.
Я вскочила с кресла, запнувшись ногой о подол халата. Немыслимо, просто немыслимо! Надо было прихватить свою прививочную карту еще в самолет, чтобы Таракан Тараканович не терял времени и ознакомился с ней в полете.
– Утром я съеду в гостиницу или к Паше, и больше не приглашайте меня в этот дом. Отец участвовал? – спросила я уже на выходе из кабинета.
– Ты сама знаешь ответ. Он никогда не думает дальше, чем на один шаг вперед. Прогулка назначена на час дня, – услышала я вдогонку, – обещают небольшой снегопад.
***
Пока Макс валялся в кровати и смотрел мультики, я неспешно собирала вещи. Платье, туфли и ночную сорочку я закидывала в чемодан на манер баскетболиста. Сверху аккуратно сложила косметику и щелкнула замком.
– Идем умоемся, и я отведу тебя к маме с папой.
– А можно я с тобой поживу? – ребенок послушно встал и прошел в ванную.
– Если твои родители меня пустят к себе, то пожалуйста. А вот в гостиницу я не смогу тебя взять, – объясняла я, ополаскивая детское лицо от мыла.
Макс отфыркивался и принялся за чистку зубов:
– Я маму уговорю! – пообещал он.
– Даже не сомневаюсь. Полощи рот, и идем. Ты донесешь мою сумку, а я чемодан, хорошо?
В пижаме и с зубной щеткой в зубах Макс нес женскую сумочку, быстро спускаясь по лестнице. Не стуча, он открыл дверь комнаты второго этажа, где обычно спали моя сестра с мужем. Паша, взглянув на мои сумки и открыв второй ящик столика рядом с кроватью, протянула две связки ключей.
– Все настолько плохо? – только и спросила сестра.
– Да. Я могу занять дальнюю комнату?
– Конечно. Документы от машины в бардачке, сегодня всех распустили, отвезти некому. Ты точно доедешь?
– А почему нет?
Сестра перевела взгляд на мои ладони, пальцы слегка подрагивали.
– Ерунда, честно. Макса можно забрать? Я вчера обещала прогулку.
– Если уверена, что все хорошо, то бери. Максюш, давай переодеваться, ты поедешь с крестной.
Дважды повторять не пришлось, и ребенок на ходу стягивал с себя пижамные штаны.