Орфей в аду

<1925–1927>

песня первая

Не удадай гуны она вошла инкогнито И на лице ее простой ландшафт Идут на нет и стонут в море вогнутом Кому спускается ее душа В кольцо гуны включен залог возврата И повторение и вздох высоких душ И пустельги и прочих рата трата Нога луны горит во сне в аду Забава жить двуносая загава Качает мнимо этот маятник Пружины нет но есть любовь удава Вращающая огни и дни Дудами баг багария бугует Рацитого рацикоко стучит гоось Бооогос госия богосует Но ей луна впилась от веку в нос Косо осмарк пикельный спилит Доремифа соля сомнеонолла Чамнага мнази погибать соля

песня вторая

Всего стадий у луны шесть Надир и зенит Офелия и перигелия Правое и левое Париж и Лондон Но Ты поскукал скукики Но помукай мукики Но ты покукай кукики Но ты помракай мракики Но сракай сракики Подстава у нея триангулическая Радиус длиной со срадий Пуписи отрицают это Но острогномы смеются над глазом Глубина ея сто сорок тысяч ног Водоизмещение ея отрицательное Широты у нея не наблюдается

п<есня третья>

Первый ангелас: Мууу тууба промутись к муукам Вторый ангелас который оказывается тем же самым где-то близко и сонно: Буси бабай дуси дамай самумерсти не замай Третий ангелас который оказывается предыдущим громко и отрывисто как будто его ударили сзади ногой в сезади: Усни Усни кусти, такомай, шагомай, соуууоу пик Свертилиллиолололосяся Кружится и танцует на одном месте Первый ангел опять все тише: Муууудрость Гуна вдруг просыпается и говорит Non mais merde И тотчас же все рыбы исчезают

песня четверт<ая>

На луне живут я и моя жена На луну плюют я и моя жена Луна не любит ни меня ни моей жены У попа была луна Он ее убил Но увидев что она моя жена Он ее похоронил И надпись написал Здесь останавливаться стро<го> запрещается а также d'efence d'afficher свои чувства Оооочень это пондравилось Тогда я дал попу по пупу Толстому по толстой части и с тех пор Сетаси молчат Гунаси мрачат Стихаси звучат Ангеласи мычат Во сне

п<есня> пятая

Улу уу уу уму пикилисиси калилисиси Табака кури кури Рыбака в муре в муре Кувиввививисюсенка (Басом) Ансу Ансу Ансу Шаробан полиспас падеспань в поле спас (Торжественно) Перамидонна Послушайте тише луна намеревается менять белую муку на черную Пелеполох шум, слепая астрономия сопротивляется Но телескоп вдруг срывается с места и удаляется танцуя на одной ноге как жезл Аваона

песн<я> шестая

Луна входит и поет по-итальянски На ватусе гумигане Беб сруля и без дадрит Пипо падут в мечтанья Горы церкви запретил Из гроба встает Лермонтов быстро и прямо как на пружине: Пазвольте милсдарь! Но сцена моментально наполняется чертенятами в синих мундирах. Его вталкивают обратно и [6] засыпав это место песком. Аккуратно сажают на него. Аурокарию Луна удаляется неестественно театрально и зловеще хохоча.

6

В рукописи здесь дважды повторяется «и», вероятно, по ошибке автора.

песн<я> седьмая

Молчите Молчите Душа отходит от берега Ко сну от меня Любопытный голос из публики: он кнок довн или Кнок аут Голос торжественно Нет он аурокария Которая задушила самое себя Собственными листьями

п<есня> VIII

Сугибадама мукипадана скукиадама Оповторись Сныгероина мимаомима мнимадолина Остановись В муремракуне тристандакуле Пустибегуса ку пе ку Камелуруса кас века Сонмеломана пигимиката Военнопленна суервега Орудия стреляют Флаги опускаются Войска отходят ко сну Мужские истории забыты О кукумара Слишком поздно Калачить

п<есня> IX

Жулеписи писимесика писиткрадуся насолнцекрабрех Лимонидаса спит с Джиокондой Мундаллина далия да Люстия хромо хотово кокс На синюю луну — Луна Луна На желтую луну — земля земля На красную луну — Вода вода На черную весну — Весна весна Войдите вы увидите поклон луны Умрите Вы услышите ответ весны И снова будет на морозе лето спать И лепестки желтой розы есть и рвать Сон меломана будет повторен И белый снег романа обагрен Всегда река текла назад к Тебе и в ад Луна катилась сквозь века в адамов сад

<песня десятая>

Луна поет на высоте Земной души Но сон хватает в темноте И задушил И задушевно повторяя Как всегда Он руку тяжкую роняет стихотворения На года Сублима мнимоитд — Нас века Ундина металоид — с потолка Курима врамопоста вкапанга Урима рогохоста пасть в закат Киламидаса Спыхалидаса Сырыгази

Стихотворения

«Я прохожу. Тщеславен я и сир…» *

Я прохожу. Тщеславен я и сир, Как нищие на набережной с чашкой. Стоит городовой, как кирасир, Что норовит врага ударить шашкой. И я хотел спросить его: увы, Что сделал я на небольшом пути, Но, снявши шляпу скромно с головы, Сказал я: «Как мне до дворца пройти?» И он взмахнул по воздуху плащом, Так поднимает поп епатрахиль, Сказал: «Направо и чрез мост потом». Как будто отпустил мои грехи. И стало мне легко от этих слов, И понял я: городовой, дитя, Не знает, нет моста к созданью снов, Поэту достижимому хотя.

<1924?>

«И каждый раз, и каждый раз, и каждый…» *

И каждый раз, и каждый раз, и каждый Я вижу Вас и в промежутках Вас. В аду вода морская — жажду дважды. Двусмысленная острота в словах. Но ты верна, как верные часы. Варнак, верни несбыточную кражу. О, очеса твои иль очесы Сбыть невозможно, нет разбить куражу. Неосторожно я смотрю в лицо. Ай, снег полярный не слепит так больно. Ай, солнечный удар. У! дар, довольно. Разламываюсь с треском, как яйцо. Я разливаюсь: не крутой, я жидкий. Я развеваюсь, развиваюсь я. И ан, собравши нежности пожитки, Бегу, подпрыгивая и плавая. Вы сон. Ви сон, как говорят евреи. В ливрее я. Уж я, я уж, уж я. Корсар Вы, полицейский комиссар. — Вишу на рее. И чин подчинный, шляпа в шляпе я.