Орхидеи Феррамонте
Шрифт:
– Он знает, чего хочет. Постояльцы его отелей в подавляющем большинстве принадлежат к состоятельным слоям, - продолжал Грандер, презрительно морщась, - как сейчас говорят, к "Джет Сет". Наряду с обычным гостиничным сервисом он им предлагает и особые услуги.
– Например?
– Будь мой доход раз в двадцать крупнее теперешнего, - сказал Грандер, - я бы предоставил вам свидетельство очевидца...
– Знаю - знаю, икра и шампанское, бридж до рассвета. La dolce vita!
Грандер принял шутку к сведению, чуть заметно приподняв верхнюю губу.
– Нечто в этом роде. Азартные игры. Разумеется, девушки по вызову.
– Все же есть возможность заработать состояние.
– Расходы, конечно, очень велики. Но, быть может, он надеется таким образом занять ведущее место в наркомафии. Не приходится рассчитывать на клиентов из этого круга, которые лишь хотят пощекотать себе нервы. Но его интересует не щекотание нервов, а деньги.
– Весьма похвально, - заметил Фаддер.
– Еще он организовал частную автобусную компанию. С миниавтобусами. По мнению Интерпола, для перевозки наркотиков. В шинах. Не слишком оригинально, но практично.
– Пусть над этим ломает себе голову Интерпол. Кто ещё им интересуется - кроме борцов с наркотиками и блюстителей нравственности?
– Похоже, по его приказам время от времени убивают людей, - сказал Грандер с той специфической осторожностью, которая свойственна юристам, когда речь идет о чисто умозрительных заключениях.
– У него есть личный телохранитель...весьма...э-э... боеспособный тип. Но...
– Он пожал плечами.
– Нам совсем на чем его прихватить. Вы что-нибудь слышали о Жюле Брюлларде?
– Погодите... Некий плейбой из Марселя, не так ли? Некоторое время назад убил свою любовницу.
– Совершенно верно. И получил за это пожизненный срок. Но, как многие считают, за этим стоит Ортис. Доказать это, естественно, невозможно.
Уже в который раз за время своей работы Фаддер проклинал бюрократическую волокиту. Все это, несомненно, имелось в материалах Интерпола, но их предстояло ждать ещё целую неделю. За эту неделю могло произойти все, что угодно. Просто жаль тратить попусту жизнь из-за такого безобразия. Для Феррамонте, к примеру, такой проблемы не существовало. Фаддер тоже не мог себе позволить бездумно следовать официальным путем.
– Вы сказали, Ортис нервы щекотать не любит, - сказал он, переводя взгляд с Грандера на прокаленную солнцем улицу.
– Ни в коей мере?
– Что вы имеете в виду?
– Ну, у него ведь есть определенные возможности...
– Ах, вот вы о чем, - протянул Грандер, снял очки и тщательно протер их.
– Странно... А, может быть, и нет. Многие люди, делающие бизнес на сексе, не слишком интересуются тем товаром, который предлагают другим. Нет, у Ортиса были две жены, очень привлекательные, которым он, за исключением одного случайного мимолетного приключения, оставался достаточно верен. Тут он просто пуританин.
– Как это - две жены?
– Ну, по-очереди, конечно.
– Грандер принужденно улыбнулся. Как юристу, ему было неприятно, что его слова могли быть истолкованы двусмысленно.
– Его первая жена умерла два года назад. Полагаю, она тоже была итальянкой. Вскоре он женился вторично. Как зовут вторую жену, я не знаю. Она француженка, говорят, из очень хорошей семьи. Для Интерпола это, конечно, не важно.
– Зато может иметь значение для большинства его клиентов.
– То, что она из высшего общества? Да, конечно. Благодаря этому у него стало больше влиятельных знакомых. В его деле связи - это главное.
–
Где он живет?– Насколько я знаю, постоянного адреса у него нет. В Испании - а в последнее время он чаще пребывает здесь - он живет на яхте.
– У него есть яхта? Я не знал.
– Да - он ею пользуется для жилья и как плавучим офисом. Так что это вполне практичное решение, а не только символ высокого положения.
– Хм, похоже, у него вообще явная склонность к практическим делам.
* * *
В тот же вечер он вернулся в Мадрид. Разговор с Грандером подтвердил и прояснил его собственные мысли. Первое донесение - вместе с запросом материалов Интерпола - уже ушло к Картрайту. И если повезет, - думал он, глядя из иллюминатора самолета вниз, на огни испанской столицы, - если повезет, меня ждет телеграмма.
* * *
На самом деле его ждали сразу две телеграммы. Конечно, обе шифрованные. Фаддер, за плечами которого остался напряженный день, смочил под краном носовой платок и вытер лоб. Потом достал из сейфа шифровальную книгу в кожаном переплете и принялся за работу.
Первая телеграмма была гораздо длиннее:
"Относительно вашего донесения и запроса материалов Интерпола сожалению требуемые документы сейчас не могут быть высланы поскольку более раннему запросу приоритет имеет Секьюрас."
Фаддер, не считавший себя большим специалистом в искусстве дешифровки, некоторое время, покачивая головой, изучал результат своих трудов, прежде чем приняться за вторую телеграмму. Она была отправлена на четыре часа позже и скромно гласила: "Боракс Секьюрас".
Какой ещё Боракс, - взъярился Фаддер.
– Черт побери, о чем они там думают?
Вместо возни с носовым платком теперь он, ради простоты, сунул под кран всю голову. Это помогло: он вспомнил, что в шифровальной книге имелся особый раздел о телеграммах из кодированных слов. Перелистал её ещё раз, так и есть:
"Боракс - немедленно явитесь в Лондонское бюро."
– Нет, - простонал Джонни.
– Я только что приехал!
Теперь он утешал себя тем, что сочинял целую серию выразительных и лаконичных телеграмм, одновременно хватаясь за телефон.
* * *
Секьюрас - это совершенно секретное отделение службы внешней разведки. Она работает на ничейной земле между министерствами иностранных дел и обороны и подотчетна только правительству. Записки, подколотые к бумагам, лежавшим на письменном столе Картрайта, имели весьма импозантный адрес: "Z. Hd. AbtLtr Securace Impact (Inf) RB 470/70 ".
Бесспорно, в этих сокращениях ощущался дух дипломатических канцелярий и военных приказов. Правда, о Картрайте этого сказать было нельзя. Хотя он и носил чин полковника, но обходился без монокля и стального пронизывающего взгляда. Чаще всего он носил темные очки. Хотя не существует прямого запрета на ношение таких очков с традиционной униформой британских чиновников высшего ранга - темным костюмом и котелком, однако такой внешний облик придает, мягко говоря, несколько странный вид.
Делалось это, конечно, намеренно. Если подчиненный врывался в кабинет Картрайта в сильнейшем возбуждении или с непозволительной резкостью заявлял, что AbtLtr... и т. д. сильно заблуждается, полагая то-то и то-то или принимая такое-то решение, он наталкивался на полнейшее хладнокровие и кажущееся понимание. Картрайт знал, что здесь решающим, в конечном счете, является только одно мнение: его.