Орленок

Вечерело. От лучей солнца искрился снег, и яркие оранжевые

блики ложились на верхушки деревьев. Лохматые

лапы веток клонились от тяжести снега. Крепчал мороз.

Вдруг в тишину леса ворвался звонкий молодой голос:

— Ми-ша! А-а-у-у!

Эхо передразнило Геннадия, понеслось от дерева к дереву,

от поляны к поляне и, ослабев, где-то далеко замерло.

Голенев на ходу обхватил ствол ясеня, остановился. Щеки

его пылали. Из-под ушанки, сдвинутой на затылок, выглядывала

задорная челка.

Миша шел на лыжах, неуверенно опираясь на палки.

Ребята потихоньку направились к городу. Спустились

у дачи.

За деревьями увидели несколько десятков машин, возле

них возились солдаты.

Двое солдат в шинелях и пилотках приблизились к ребятам.

Один из них рявкнул, показывая на лыжи:

— Забралы!

Ребята не понимали, чего от них хочет немец.

Видя, что приказ не собираются выполнять, другой солдат

тряхнул Геннадия, с силой рванул палки из его рук. С

лыжами пришлось расстаться. Пошли пешком.

— Миша, давай сегодня <<проверим>> их работу,— со злостью

предложил Голенев.

— Конечно, им это так не пройдет! Сейчас понаблюдаем,

куда они ходят ночевать.— И сразу спросил:— Кто останется

первым?

— Я. Ты иди домой, Миша, потом сменишь меня.

Настала ночь. Мальчики проверили, все ли взяли: отвертка,

шило, граната — и начали опасный путь от Гениного

дома.

Отошли на небольшое расстояние и остановились. Нигде

никого. Неслышно подобрались к даче. Несколько минут

выглядывали из-за невысокого каменного забора. Где-то

внутри двора скрипели шаги. Машины чернели почти рядом.

Геня шепнул:

— Ты наблюдай, а я поработаю. Потом переменимся.

Миша в знак согласия кивнул головой. Геня полез.

Миша озирался по сторонам. На белоснежном фоне увидел

темную фигуру с автоматом и дал условный сигнал.

Патруль дошел до стены, круто повернулся. Миша нервничал:

пора сменить товарища, а он не возвращается. И всегда

этот Генька так: все сам! До боли в ушах вслушивался

Миша в ночные звуки. Час казался вечностью. Миша продрог.

Геннадий вынырнул из темноты неожиданно.

— Идем,— еле слышно сказал он,— я сам все сделал.

Продвигались поодаль друг от друга.

Ольга Ивановна услышала шорох на лестнице, встала,

провела рукой по постели сына и убедилась, что она пуста.

Тут же дверь открылась, и на пороге появились Геня и Миша.

Мальчики молча разделись. Легли вместе.

Ольга Ивановна заботливо подоткнула под них одеяло,

накинула на себя халат и стала сметать со ступенек снег—

следы ребят.

Постель дяди Коли не разобрана. Последнее время он

почти не жил дома.

...Утром Валя Зорина шагала посреди улицы и присматривалась

к номерам домов. Вот он высокий, двухэтажный, с

деревянной надстройкой под номером девятнадцать. Валя

вошла во двор и не успела открыть рот, чтобы спросить о

Голеневых, как сам Геннадий вышел ей навстречу.

— Геня, я пришла тебе сказать...

Геннадий предупредил ее жестом: молчи.

— Извини, но я не могу пригласить тебя в квартиру: дома

мама и другие. Пойдем на улицу.— Геня открыл настежь

калитку.

— Теперь говори,— попросил он, когда убедился, что

близко никого нет.

— Знаешь, к нашей соседке пришел сын. Он расспрашивал

про ребят, моих друзей, что остались в городе. Ну, я

рассказала. А когда назвала тебя, он переспросил почему-

то фамилию, и сразу... Валя заметила недовольный взгляд

Гени.—

Откуда пришел? Зачем? Ты знаешь? А если он работает

на них? — набросился на нее Геннадий.— Сказано, девчонка!

С первым встречным разболталась.

Валя растерялась на секунду, неожиданнно для самой

себя передразнила:

— Девчонка! Девчонка! У Елены Павловны сын не может

быть плохим! — Валя отстранилась от Геннадия и, став

в защитную позу, продолжала:— В такое время дружить

крепче надо! Понял? А если мы будем друг друга подозревать...—

Валя отвернулась.— Он, наверное, по заданию здесь

и хотел, чтобы ты пришел. А ты...

— Валя, не сердись,— виновато попросил Геннадий.

— Не сердись? А вот знакомить тебя с Володей я не буду—

не стоишь ты этого.

Круто повернувшись, Валя ушла от Геннадия.

«ЧЕРЕЗ ТРИ ЧАСА ОНИ ВЗОРВУТСЯ»

Шифрованная телеграмма из штаба фронта об отступлении

войск привела Шульца в бешенство. Он приказал усилить

вокруг города посты на случай налета партизан. Затем

созвал всех своих офицеров и приказал немедленно очистить

гестапо и тюрьмы: <<Мелкую рыбку выпустить, крупную —

отправить к праотцам>>.

В последние дни все чаще открывались ворота гестапо,

откуда выезжала крытая машина — <<душегубка>>.

Нина Васильевна дала Вадиму совет — собрать комсомольцев

и договориться, как спасать школу: гитлеровцы

собирались ее взорвать.

От учительницы Вадим пошел на Советскую улицу. У него

были еще и другие планы, о них он учительнице не сказал.

Вместе с Мишей пошли к Голеневым. На полпути встретили

самого Геннадия.

— Ребята, у меня идея!— И, понизив голос, Вадим поведал

ребятам свои планы.

— Немцы драпают. Комендант уже давно лыжи навострил.

А мы ему их подмажем — в машину подсунем мину за медленного

действия. Как? А?

Геннадий и Михаил замерли от восторга.

— Я ее как-то случайно <<позаимствовал>>, по выражению