Осколки

Солис поразила меня ещё больше, когда подняла мою девочку словно пушинку, одной рукой удерживая, а вторую положив туда, где должно биться сердце.

– Как же ты сюда попала, бедняжка? – заботливо сказала Солис, – кто же так тебя поранил? Я помогу, просто откройся мне. Солис замерла. Их с Марусей окутал яркий слепящий свет, от которого мне пришлось зажмуриться.

Когда он погас, воин стояла передо мной одна.

– Где она? – закричал я, – что ты наделала?! – меня охватила ярость, а тело вспыхнуло красным пламенем.

– Бродяга, её не должно здесь быть! – Солис положила ладонь мне на плечо и гнев мгновенно утих, – Бродяга, ты знаешь кто она?

– Она… – я закрыл глаза и попытался вспомнить.

Вот она бежит под проливным дождем. Вот на лекции наши глаза случайно встретились. Она на моей кухне жарит картошку и танцует. Вот она просыпается, смешно прищуриваясь от яркого света, и ходит словно зомби, пока не сделает хотя бы один глоток кофе. Вот она в белом платье с незабудками в волосах, улыбается мне. Вот сидит перед огромным панорамным окном, на ней моя старая серая футболка. Она нежно целует меня, длинные тонкие пальчики пробегают по моей спине, пробуждая волну мурашек. Вот она спит в широком офисном кресле, свернувшись клубочком как котёнок. Я набросил на неё свой пиджак. Вот она за рулём несётся по магистрали и громко поёт. Вот она сидит у моей постели без сна уже несколько ночей, её прохладные ладони касаются моего лба, избавляя от боли… миллионы ярких картинок пронеслись за одну секунду в моей голове.

– Она моя… – я пытался подобрать слова, – моя… душа… она всё…

– Бродяга, не представляешь насколько ты прав. Она твоя душа, точнее вы одна душа, вы осколки …

И девушка-воин начала рассказ:

– Иногда, очень-очень редко, особенная душа может расколоться, расщепиться на несколько частей. Их разбрасывает по земле случайным образом. Осколки души могут родиться даже в разные эпохи, и в разных странах. Никогда не встретится, жить самой обычной жизнью. Находить свои родственные души. Могут любить и стать отдельным элементом, полностью обособленным и автономным. Потом уйти в поток каждая в своё время со своей траекторией и только там слиться воедино. Но когда осколки находят друг друга при жизни на Земле, они воссоединяются настолько крепко, что буквально становятся одним целым. Только впереди их вновь ждет болезненная разлука. Ведь земная смерть одного из осколков вызывает повторный разлом. Это сопоставимо с переломом одновременно всех костей в теле. Когда один осколок уходит в поток, второй остаётся с незаживающей раной, открытой раной на душе. Тело просто не может удержать такую душу. Она будет “выпадать” сюда снова и снова…

– Солис, она в опасности? – только и смог произнести я.

– Бродяга, я чувствую её только когда она рядом с тобой, потому что она не принадлежит этому миру… – тихо ответила воин, – если она окажется здесь надолго одна… тьма поглотит её, тогда она никогда не вернётся в поток.

– Значит, я просто должен быть рядом и ты снова поможешь ей!

– Для тебя это так же опасно. Ты неприкаянная душа. Без потока, тьма будет искать тебя.

– Она может пойти со мной в поток?– взмолился я.

– Нет, пока земное тело живо, поток ей недоступен.

Моя голова готова была взорваться от того что говорила Солис. Осколки, поток, тьма, неприкаянные души, мне хотелось бежать, хотелось вырваться на воздух. Я подумал о горах, и в долю секунды оказался на заснеженной вершине. Солис была рядом. Она положила руку мне на плечо. Синее пламя отчаяния стихло.

Так я и остался в коридоре. Солис помогла научиться перемещаться и ориентироваться в пространстве и времени. Хотя время здесь понятие очень относительное и непостоянное. Оно петляет, замедляется и ускоряется. Поэтому основным ориентиром для меня стал поток, точнее его ощущение. Связь с ним позволяла определять моё положение в этом странном пространстве.

Я узнал, что Солис воин потока или воин света. Одна из многих постоянных жителей этого мира. Воин помогает таким как я, неприкаянным душам потерявшимся в лабиринтах коридора вернуться к истокам в поток , уйти за горизонт.

5

Маруся. Москва.

Стоило открыть дверь, с плеч будто сняли груз весом в двести килограмм. В гостиной звоном тысячи колокольчиков разливался смех сына. Я в безопасности, и снова могу нормально дышать. Здесь моя крепость. Мой дом – место, где я научилась жить заново, научилась улыбаться, научилась поддерживать разговор, научилась быть мамой, научилась любить. Сюда мы с Мишкой въехали прямо из роддома.

С квартирой, которую Сашка, подарил нам в день свадьбы я простилась сразу после того как забеременела. Было трудно расстаться с ней. Но там каждый уголок напоминал, о том, что он больше не со мной. Мы так любили то место. Оно было идеальным. Оно стало центром нашей вселенной, в нём весь остальной мир переставал существовать. Мы запросто могли все выходные проваляться в гостиной, смотреть фильмы, читать друг другу. Мы утопали друг в друге. Мечтали, как наши дети сделают там первые шаги.

Никогда не забуду последний счастливый день в той квартире. Ничего особенного, большую его часть мы провалялись на полу перед панорамными окнами в гостиной, в куче одеял и подушек:

– Саш? – я уткнулась носом в его плечо.

– М-м-м? – он рассеянно теребил в пальцах мой кудрявый локон.

– Может, переберёмся на диван? Тебе удобно? Мне кажется, от окна дует? Тебе не больно лежать на жестком полу? – тараторила я.

– Маленькая, пожалуйста, расслабься! – он потянулся к моим губам и нежно поцеловал – здесь легче дышать. Марусь, смотри весь город как на ладони. Давай представим, что мы летим…

– Я полечу с тобой куда угодно, – улыбнулась я хитро, – но только после очень большой кружки кофе! И бутерброда с расплавленным сыром! И маленького кусочка шоколада!

– Вот же конъюнктурщик мелкий, – проворчал Сашка, осторожно поднимаясь, придерживаясь одной рукой за стену.

– Саш, не надо! Я сама! – я мгновенно вскочила, чтобы его остановить.

– Пока я могу передвигать ноги, я буду варить своей женщине кофе! И пусть кто-то, – он сердито сдвинул брови, – попытается меня остановить!

Я крепко обняла его, проскользнув руками под серую футболку, глубоко вдохнула родной запах:

– Никто и никогда не сможет сварить кофе лучше тебя, – шепнула я дрожащим голосом.

Мы тогда ещё не знали, что он в последний раз сварил мне кофе. В последний раз щекотал меня, читал вслух “Маленького принца”. Я плакала, он смеялся. Он в последний раз целовал меня так, что кружилась голова, а по спине бегали мурашки, и я забывала, как дышать. В этот последний счастливый день мы были только вдвоем. А потом пришла боль. Она заполнила собой всё пространство. Я вдыхала и выдыхала боль, я тонула в ней как в океане. Я разбивалась на кусочки. В груди зияла дыра, словно мне вырвали сердце. И когда на горизонте моей жизни показалась надежда я навсегда закрыла двери того дома.

Все девять месяцев в ожидании сына я провела у Даши с Женей. Приехала к ним с положительным тестом на беременность в руках и не смогла вернуться в стены родного дома. Хотелось сбежать подальше от своих страхов, от возможных встреч со знакомыми, от неуместных вопросов, укрыться от любопытных глаз. А ещё мне нравилось представлять, что Сашка остался в Москве в нашей квартире, что он встает рано утром на пробежку, потом пьёт кофе с молоком, спешит в офис. Он там, а я здесь.

Удивительно, но именно в этот момент у меня появился лучший друг – Максим. После “Тёмного дня” было больно видеть его, одного без Сашки, потерянного, раненого. Читать в его глазах своё собственное жалкое отражение. А потом, он занялся продажей моей квартиры и поиском новой, подходящей для нас с будущим малышом. Постепенно взял на себя и ремонт и обустройство. Сначала приезжал по выходным, а после всё чаще чудом, выкраивания в своем сложном графике время, чтобы по пробкам добраться к нам. Макс привозил продукты, витамины, книги для беременных и специальные подушки, сопровождал к врачу, гулял со мной. Но самое главное мы начали разговаривать. Много и обо всем. Нам удалось разрушить стену отчуждения, мы впервые за долгие годы общения увидели друг друга настоящих. Без буфера созданного Сашкой.