Осколки

— Несомненно, — кивнул Ирвин и подхватил Элль на руки. — До встречи, господин целитель.

— До встречи, господин детектив, — хмыкнул Эллиот. — При следующей встрече расскажите, как вы умудрились так гениально уничтожить улики и не пострадать.

— Я же заклинатель воды, — лишь ухмыльнулся тот, и все трое покинули участок.

***

Дурман отступал, оставляя после себя нестерпимую усталость. Позвоночник будто расплавился, и Элль стоило огромных усилий не горбиться, не опускать голову — от этого усиливалась все еще мучившая ее тошнота. За окном уже успели пролиться ночные дожди, и теперь их синее полотно постепенно выцветало, а Элль так и сидела на диване в гостиной Ирвина и смотрела на город, гоняя в голове обрывки мыслей, растрепанные, как облака в ветреный день.

Детектив сидел на кухне, уперевшись локтями в столешницу. «Сидел» — это сильно сказано, каждые несколько минут он подрывался с места и то проверял полки с едой, то заваривал чай. Вопросительно поглядывал на Элль, но ничего не говорил. Элль тоже молчала. Пока Ирвин вел ее к дому, она на каждом шагу извинялась за все подряд: за свою нетвердую походку, за то, что пришлось ее спасать. Кажется, она даже настаивала на том, чтобы ее оставили на ночь в участке, и Ирвину пришлось уговаривать ее отправиться к нему домой. И все это под насмешливым взглядом Эллиота.

Образы последнего дня вились в памяти калейдоскопом, и Элль хмурилась, пытаясь сложить их в цельную картину, но стоило ей только приблизиться к какому-то умозаключению, на тело наваливалась слабость. Она потратила слишком много сил. Она пережила слишком много для одного дня.

Ирвин в очередной раз засуетился на своем насесте — высоком стуле, как в баре. Элль повернула голову в его сторону и всмотрелась в его сгорбленную спину.

Какого хрена он вообще вступился за нее? Потащил к себе домой. На что он рассчитывал? Неужели ему действительно так важно выслужиться перед капитаном Ганом и Летицией? Для его карьеры куда лучше было бы просто сдать ее, рассказать, что она подручная госпожи Верс. А там был бы обыск, вскрылось бы сотрудничество полиции и «Саламандр», а Ирвин стал бы героем дня. Может, даже поднялся бы по карьерной лестнице. Как вообще в здравом уме можно было отдать козырь, который сама судьба великодушно подложила тебе в рукав? И не додумается ли кто-нибудь — например, тот рыжий, — воспользоваться отброшенным в сторону преимуществом?

А главное, как он смог проглотить искрившие алхимическими чарами леденцы и выжить? Такое количество завалило бы даже слона.

У нее было столько вопросов вперемежку со словами благодарности, — в конце концов, Ирвин все-таки не бросил ее посреди участка, — но Элль спросила лишь:

— Ты как?

Ее голос осип и звучал совсем грубо и недовольно. Ирвин удивленно обернулся. Запоздало выдал очередную свою улыбочку, мягкую и теплую, будто ничего не произошло.

— Все хорошо, госпожа Фиуме. Спасение прекрасных дам — самая приятная часть моей работы. Хочешь чего-нибудь? Чая, кофе, воды?

— Мило с твоей стороны, — фыркнула Элль. Тело заныло, требуя тут же оказаться в объятиях простыней и одеяла, но в груди тут же вспыхнула тревога. Что, если дурман еще не выветрился, и она снова провалится в лабиринт воспоминаний? Элль не хотелось вновь пройти этот путь.

Ирвин еще раз улыбнулся, а потом выбрался из-за стола, подхватил уже успевший остыть чайник и пару чашек, бумажный пакет с обломками печенья, и отправился в сторону Элль. Девушка напряглась. В ней даже нашлись силы, чтобы придать лицу суровый вид, хотя что-то ей подсказывало, что сейчас она в лучшем случае напоминала бодрящийся и не очень свежий труп. Блюдца звякнули об столик. За ними последовали чашки. Неохотно нашел путь наружу сквозь залежи заварки чай, а Элль все продолжала смотреть на невозмутимое и миролюбивое лицо Ирвина, занимавшегося нехитрой церемонией.

— К сожалению, у меня почти нет еды. Но как только откроется булочная, я что-нибудь принесу, — виновато улыбнулся он. Элль кивнула, принимая это условие. Запустила руку в бумажный пакет и достала кусок бесповоротно засохшего печенья, направила его в рот под голодные вопли желудка, будто спрашивавшего: «И это все?»

Точно. Она даже толком не поела за весь день. Возможно, от этого дурман Доминика подействовал так сильно. И когда он только успел…? Она отогнала эти мысли. Надо же было так глупо попасться.

— Я знаю, что ситуация сложилась неприятная, но если ты захочешь рассказать, что произошло… — Ирвин придвинул к ней чашку с остывшим чаем. Напиток заварился слишком крепким, Элль чувствовала это даже по запаху и невольно ощущала горечь на языке. Тут же вспомнилось пиво, которым их угощал Фатих.

— Я встретила нашего отравителя, — коротко ответила Элль и постаралась всем своим видом показать, что дальнейший разговор Ирвин будет вести на свой страх и риск. Если у него достаточно мозгов, то он запросто сменит тему.

Заклинатель воды удивленно заморгал.

— Ты уверена?

Элль кивнула.

— А как ты поняла, что это он?

Она смерила его долгим изучающим взглядом, прикидывая, какую часть правды стоит рассказать. Решила ограничиться историей про невесту, которая искала алхимика, чтобы помочь своей подруге.

— …Знаю, что нужно было проследить за ними или что-то такое. Но я не ожидала, что он сам окажется не промах. И я узнала кое-что еще.

— Да?

— Ему помогают, — вздохнула Элль. К горлу подкатил комок, и она сама толком не могла сказать, от чего именно ей стало так паршиво. От усталости, общей слабости или заполнившего мысли страха. Но слишком уж хорошо складывались кусочки мозаики. — Наш отравитель действует не один. У него есть система распространения “Поцелуя смерти”.

— Через гадалок?

— Скорее, через кофейни при салонах. Очень удобно, никто не обращает внимания на работающих там…

— А они слышат все, о чем говорят в зале, — кивнул Ирвин и улыбнулся. — Тебе надо было становиться детективом.

Элль скривилась и сделала еще глоток чая.

— Значит, надо будет направить людей в штатском в салоны и понаблюдать, — продолжил мысль Ирвин, но Элль махнула рукой.

— Надо проверить Пенни Лауб.

— А при чем тут она?

— Я… видела уже ее леденцы. Такие же, как ты сегодня съел. Как ты вообще умудрился…?

Она подняла руку, точно пытаясь нащупать нити, но руку пронзила боль — пальцы все еще плохо слушались даже несмотря на то, что их освободили от бинтов. Ирвин перехватил ее руку и прижал к своей щеке.

— Я думаю, тебе нужно отдохнуть, Элли, — улыбнулся он, оставляя поцелуй на ее ладони. Девушка нахмурилась.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Не люблю это имя, вот и все, — пожала плечами она. Наверное, звучало по-детски и капризно, но Ирвин не стал расспрашивать. Элль перевела тему. — И что ты мне предлагаешь, просто лечь спать? Когда что-то едва начало проясняться?

— А ты хочешь сейчас бежать в участок и требовать ордер на обыск в доме у Пенни? — ухмыльнулся Ирвин. — Я займусь этим утром. А сейчас тебе нужно восстановить силы. Могу предложить тебе воспользоваться ванной.

Элль бы с радостью просто рухнула на кровать, но это было бы злоупотреблением гостеприимством, поэтому пришлось согласиться.

Как и ожидалось, ванная в доме квартала Рек была, как и все остальное, шикарна. В нее при желании можно было влезть втроем и смотреть в окно на суетящийся город. Окно в ванной в целом было сомнительным решением, но даже от него веяло чем-то роскошным. Элль залезла в заботливо подогретую воду и с головой опустилась в ее теплые объятия. Пролежала так, пока легкие не начало жечь от нехватки воздуха, и только когда поняла, что больше не может, вынырнула. По шее тут же побежали мурашки от прикосновений прохладного воздуха. На бортике ванны обнаружилась чашка с недопитым чаем. Элль фыркнула и взяла ее. Предусмотрительно принюхалась, провела над ней пальцами, но не почувствовала присутствия магии.