Осколки

Амаль кивнула и расплылась в довольной кошачьей улыбке.

***

Элль изучила все работы, связанные с оживлением мертвых. Много времени это не заняло. Даже в книгах, которые Ханнес каким-то образом умудрился достать из опечатанных хранилищ запрещенной литературы, тема возвращения к жизни усопших практически не освещалась. А если и появлялись подобные фрагменты, то все они без исключения были историями провала, либо никак не напоминали то, что случилось с Элль и Домиником.

Один алхимик описывал опыт, когда он погружал тело умершей жены в свежую кровь ее родной сестры и доводил до кипения. Другой богослов писал, что если вдыхать пары ртути и читать над умершим молитву, не делая перерывов на сон и еду, то через три дня дух мертвеца выглянет из чертога Дремлющих богов, чтобы ответить на один вопрос. Третий взял в компанию целителя и пытался пересадить мертвому ребенку еще живое сердце.

От всех этих историй пропал аппетит. Элль отложила книги и снова принялась прохаживаться по кабинету. Она водила кончиками пальцев по коже в вырезе рубашки, жадно пытаясь найти ту самую нить, которую заметил и ухватил Доминик. На секунду ей казалось, что она чувствовала это теплое и отливающее золотом свечение, что связь — настоящая, не сотканная искусственно, не вживленная чарами — цепляется за узор на подушечках пальцев, как струна. И едва ощутив прикосновение, Элль сама пугалась и отпускала. Она была уверена, что не сможет больше никогда почувствовать подобное, и все же у нее получилось. В груди зарождалась надежда и хотелось смеяться, как будто от ее шеи наконец-то отвели нож, который был там год.

И в то же время возникал страх. Тонкая ниточка, такая желанная, стала е уязвимостью. А если Дом найдет способ оборвать ее? А если вырвет сердце вместе с нитью? Все было так не вовремя…

Ирвин вернулся примерно через час. Выглядел он так, словно его придавили наковальней, которую к тому же равномерно прогревали. Смотрел заклинатель преимущественно себе под ноги. Элль молча уперла в него взгляд, будто пыталась удержать на расстоянии, пока не были произнесены слова, которые могли бы все изменить.

Молчание затягивалось, а в арсенале Ирвина не находилось ни одной подходящей шутки, чтобы разрезать распухшую в кабинете тишину. Элль пришлось заговорить первой.

— Что Доминик имел в виду, говоря, что может отдать тебя мне?

Ирвин все-таки оторвал взгляд от пола и посмотрел на девушку. В голубых глазах замерцало что-то, как разверзнутая рана.

— Он мой создатель, — обтекаемо заговорил молодой человек. — И его… зелье помогает мне сохранять разум.

— А что произойдет с тобой без него?

— Я стану чудовищем.

Элль не пришлось просить его продолжить. Ирвин жадно глотнул воздуха и, пряча взгляд, принялся рассказывать о преследовавшем его Голоде. О неистовой жажде, которая требовала насыщения и находила его, только когда получала живую кровь. Но даже тогда она не унималась, не сворачивалась сытым котом, а затихала до поры, чтобы позже пробудиться с новой силой и потребовать еще больше.

— После одного раза еще можно удержаться, вернуться, перебить Голод зельем, — поморщился Ирвин. — Но я боюсь, что если это повторится несколько раз, то Голод победит.

Элль потерла виски. Мыслей снова стало слишком много, они набились в голову, как пассажиры в речной трамвай после вечерней смены.

— Из чего Дом делает зелье?

— Из своей крови. Он всех пытается вернуть к жизни с ее помощью. Но получилось лишь со мной.

Час от часу не легче. Тонкая нить у сердца натянулась, зазвенела тоской. И почему она каждый раз умудрялась связываться с людьми, у которых все не слава богам?

Девушка опустилась на стул и принялась слепо перелистывать книги, принесенные Ханнесом. Ни в одной из них не упоминалось ни о голоде, ни о потере рассудка. Они не там искали. Скорее всего, даже сам Ханнес не представлял, где можно найти хоть какую-то подсказку к возрождению мертвеца.

— Элль, — окликнул ее Ирвин. — Я не отказываюсь от своих слов. Я могу уходить от Доминика достаточно далеко, мы успеем пересечь пролив прежде, чем Голод или разложение настигнут меня. Просто, когда это произойдет, убей меня.

Он произнес это так легко, что Элоизе сперва показалось, что она ослышалась. Она оторвала взгляд от исписанной страницы и посмотрела на Ирвина, так и стоявшего посреди кабинета, как изваяние, с мерцающими болью глазами.

— Что ты такое говоришь? — едва выдавила она из пересохшего горла. Поднялась и подошла к Ирвину, замерла в шаге от него, не решаясь прикоснуться, выдать себя и правоту Доминика.

Солнце протянуло ленты золотистых лучей в окно, и на мгновение Элль показалось, что Ирвин сам блеснул, как начищенный канделябр. Засиял золотом любви, которую она принесла в жертву, чтобы вернуть к жизни Доминика. Золотом, которое Дом растрачивал на эксперименты, лишь бы оно его не жгло.

Ирвин улыбнулся и протянул руку, коснулся ладони Элль, и по коже разлилось знакомое тепло. Мечущееся сердце забилось ровно, перестало натужно стонать, будто на место встал недостающий кусочек. Так вот, что это было с самого начала.

— Если бы я мог, я бы отдал всю любовь тебе. Это последнее, что у меня осталось, — шепнул Ирвин, утыкаясь носом ей в висок.

На глаза навернулись слезы. Элль замотала головой в попытках вернуть ясность зрения, но Ирвин приблизился и поймал ее губы в плен своих. От него пахло табаком и ночным дождем. Ни тлена, ни смерти, ни жажды крови, будто жуткая суть отступила, позволяя ему почувствовать себя живым.

Шумный выдох заставил кожу покрыться мурашками, а следом за ними тело пронзила дрожь от еще одного поцелуя, опустившегося на изгиб шеи, где тут же забилась венка.

Ловкие пальцы уже развязывали шнуровку блузки, а Элль выгибалась, запускала руки в каштановые пряди Ирвина и притягивала его ближе, чтобы вновь ощутить на губах его тепло.

И именно в этот момент скрипнула дверь.

— Вижу, Элли уже все изучила и приступила к практике, — послышался насмешливый голос Ханнеса.

Элль отскочила от Ирвина, наспех поправила блузку. Отец сделал вид, что не обратил внимания, лишь недовольно — даже разочарованно — поджал губы.

— Пенни дала знак, можешь отправляться за подопытными, — коротко приказал мужчина, бросив на Ирвина полный омерзения взгляд. — А тебе, Элли, стоит поторопиться. В наши планы решила вмешаться Галстерра.

И вышел.

Когда дверь за ним хлопнула, Ирвин усмехнулся, как ни в чем не бывало.

— Давно меня не ловили разъяренные отцы, — проговорил он и попытался вновь заключить Элль в объятия, но девушка отстранилась.

— У нас мало времени, — она невольно задержала руки на его плечах, но все же разорвала контакт. — Я попробую придумать, как нам выбраться отсюда. Ты же отправляешься в город?

Ирвин кивнул.

— Зайди в книжную лавку Лоры и спроси у нее книги сказок Северной Пустыни.