Особист

– Ну, как настроение? Приподнятое?

– Не очень.

– А что так? Мы вырвались отсюда, наконец, я об этом даже не мечтал. Радуйся, посмотри на этих людей, они привыкли видеть тебя своим лидером, настоящим правителем, покажи им, что ты счастлив.

– Александр, мы проиграли войну силлитам, жёстко проиграли, полный крах, к тому моменту, как мы долетим до Земли, есть вероятность, что Земли уже не будет, так что мы сейчас просто уснём и не проснёмся.

– Но ведь шанс есть?

– Есть шанс, что силлиты не тронут Землю и наше командование подпишет мир, да такой шанс есть. Тогда нам предстоит жить в мегамуравейнике с триллионами других людей. И так будет очень долго, потому что условия для проигравших всегда очень тяжелы.

– Я знаю, друг мой, но так уж легла карта звёздной политики. Наши лидеры недооценили врага и поплатились за это. Это ведь мы начали войну, заключали союз, навалились втроём, думали, победим, пограбим, а вышло... Ты сам знаешь.

– Расскажи мне, пока стоим, Антон, как ты жил здесь? Кто эти люди?

– Ты же видела репортажи.

– Видела, да не всё. Я знаю, у тебя была женщина, красивая, я тогда сильно разозлилась, думала шею ей сломаю, если увижу когда-нибудь. А потом подумала, Анни не знала, что мы спасёмся, и строила твою и свою жизни.

– Да это так. Но ты удивишься, я эти годы был почти счастлив с этими людьми. Наверное, я единственный, кому нравилось так жить, меня уважали, у меня было всё, я не особо напрягался с работой, в общем, если честно, я прожил эти десять лет не так плохо. Хотя, конечно, имея выбор, я предпочту покинуть Белый лебедь и жить на Земле, даже в мегамуравейнике.

– Я тоже.

Подошла наша очередь, впереди было всего несколько человек. Лена подошла ко мне, крепко обняла, целовать не стала, и офицер, командующий заморозкой, сказал:

– Следующие.

Лена шагнула первой, ей выбрали капсулу, и она легла в неё, опустилось стекло, процесс заморозки начался, потом очередь дошла до меня, и я занял место рядом с ней. Опустилось стекло, но ничего не изменилось, я продолжал лежать, потом заложило уши, это в капсуле начало расти давление, потом воздух стал каким-то странным. Я знал, заморозка произойдёт не мгновенно, сначала из организма нужно удалить азот, а для этого мне придётся несколько часов дышать смесью гелия и кислорода. Потом, когда количество азота в организме сильно уменьшится, мне придётся ещё минут пятнадцать дышать чистым кислородом, что вообще-то опасно для лёгких, чтобы снизить концентрацию уже гелия, но он выветривается быстрее. И только после этого, в организм введут усыпляющие вещества, и я потеряю сознание, и начнётся сам процесс заморозки, и понижение температуры. Я продолжал лежать и думать о своём, и думалось мне не сладко, я думал о том, что скоро мне конец. И не вернусь я на Землю, для силлитов дожать одну, пусть даже укрепленную планету плёвое дело, и если уж они пошли на принцип, значит всё капец людям. Нет, конечно, не полный капец, всегда есть надежда, кто-то выживет глубоко в тайных подземных базах, кто-то отправится в дальний путь на звездолёте споре в один конец, и начнёт новое начало в другом далёком от нас мире, может быть даже в другой галактике. Но наша цивилизация здесь и тут прекратит свою историю, и это печально. И мне даже не так жалко себя, и не так я боюсь смерти, сколько обидно за всю мою расу. С этими мыслями я и потерял сознание. А спустя несколько минут начался процесс заморозки моего организма до сверхнизких температур. Скоро я замёрзну совсем и в таком состоянии, отправлюсь в дальний, дальний путь. И если температуру не повысить, так при температуре близкой к абсолютному нулю, при нулевой диффузии, я смогу прожить любой срок, десять, двадцать, тысячу и даже миллион лет.

Глава 26: Кладбище земной цивилизации.

Я закашлялся, голова болела, зрение возвращалось с трудом, во рту застряли какие-то пластмассовые трубки, они качали мне в лёгкие кислород, но я пришёл в себя, и необходимости в них не было, я выплюнул их. Когда-то давно, мне говорили, что после заморозки человек не испытывает никаких негативных ощущений, типа просто проснулся и всё. Так вот, мне бессовестно врали. Голова болела, я нихрена не видел, глаза заплыли какой-то слизью, и вообще я весь был покрыт этой жижей, это замораживающий гель, теперь я оттаял, и он жирной грязной противной коркой покрывает всё тело, и это по настоящему противно. Особенно то, что он налип на глаза, в носу и руки грязные, и толком не протрёшь, в ушах тоже этот гель, и ничего не слышно. Какой-то кошмар, а ведь ещё минуту я был такой чистый и опрятный, и вроде дышалось легко, и всё было нормально. Наконец стекло отъехало в сторону, и я оказался в темноте, здесь никого не было, только у моего изголовья крио камеры тускло светился какой-то светодиод. Я примерно помнил планировку корабля, и начал на ощупь продвигаться сквозь эту темноту, сделал шаг, споткнулся, грязно выругался. Тут было так темно, пыльно, и никто меня не встречал, почему? Ведь по уставу положено встречать размороженного члена команды. Хорошо хоть я одет, только как избавиться от этой жижи геля. И компьютер не работает, вообще не реагирует, что вообще-то не понятно почему, он должен был включить хотя бы свет. И, тем не менее, я помнил, здесь должен быть душ, специально, чтобы отмыться от этой дряни, и почему я не разделся, когда ложился в крио капсулу? И мне этот баран офицер не сказал, мог же предупредить, что я весь буду в этой липкой жиже, но нет, ему некуда было складывать одежду, и он не хотел тратить время.

Наконец я нашёл душ, включил вручную переключатель, но свет так и не включился, я нажал на кнопки включения воды, и ничего не произошло, воды не было.

– Что за дрянь? Вашу мать.

– Здесь кто-то есть?
– Я узнал голос Лены, сдавленный и немного напуганный.

– Ты где?

– Я только что выбралась из крио капсулы, ты ругаешься на всё помещение, но не пойму, почему нас никто не встретил? Может быть это аварийное пробуждение?

– Я не пойму, почему-то не работает душ, и кнопки не реагируют на нажатие.

– Без душа плохо будет, этот синтетик липкий и такой мокрый, такое ощущение, как будто меня всю обблевали. И самое противное, что этот гель, он не мокрый и не высохнет.

– Я знаю, но надо выбраться отсюда, и неплохо было бы свет найти. Без света пропадём.

– Надо идти в рубку управления кораблём, там бесконтактный интерфейс управления ИИ, он должен работать. Ой, здесь кто-то бегает...
– Пискнула Лена.

– Не понял, кто бегает?

– Какие-то таракашки, маленькие, я наступила на одного, сейчас убежали. Я бы сказала мокрицы, на ощупь сантиметра три не больше.

– Не кусаются?

– Нет, кусать не кусали.

– Ну, главное, чтобы не кусались, а бегать, пусть бегают.

– Ты помнишь куда идти?

– Ну, от душа, выходная дверь была напротив, вот иди на мой голос.

Я остановился, нащупав выходной люк, к счастью он был открыт, иначе бы это была настоящая катастрофа, только плохо было то, что света не было, хоть глаз выколи, вообще ничего не видно.

– Лен, иди на мой голос.

Послышался стук, и звук падения.

– Ничего, всё в порядке, просто провод под ногу попал, упала, иду.

Она подошла вплотную, взяла меня за руку, и мы очень медленно наощупь двинулись к рубке управления.

– Стоять.

– Что?

– Я вот подумал, это место, люк в криогенный отсек, это точка отсчёта и от неё надо по памяти добраться до рубки корабля, а если заплутаем, заблудимся, то в этой темноте, капец будет, ничего не найдём.

– Да.

– Поэтому Лен, ты стой здесь и жди, возможно, ждать придётся долго, если я заплутаю, я к тебе рано или поздно вернусь и повторю попытку.

– Тогда уж стой ты, а я буду искать, ты на этом корабле час был, а я два дня, и получше тебя помню, где рубка.

– Ты уверена?

– Вообще-то, я её легко найду, и если что крикну тебе, я думаю, все двери открыты.

– Не пойму только, что случилось? Почему никого нет, и проснулись только мы. Где весь экипаж, почему ничто не работает?

– Не тупи а, мог бы уж сам догадаться. Проснулись только мы, потому что таймер поставили нам раньше, чем остальным, специально. Возможно, остальные вообще не проснутся. А таймер поставили сначала нам, потому что мы из всех спящих старшие офицеры. Везде все двери открыты, потому что их специально открыли, чтобы мы могли добраться до рубки, а ничто нигде не работает, потому что обычная проводка корабля рассчитана на триста лет службы. А вот крио камеры и центральный пост управления, это блоки по существу вечные, ну если не вечные, то, во всяком случае, они могут работать очень долго тысячи лет, даже, наверное, сотни тысяч лет.

– Не понял.

– Я намекаю на то, что если вообще нигде ничего не работает, и воздух странный, а он странный на запах заметь, то прошло больше трёхсот лет с момента старта, а может быть и больше тысячи лет, потому что вообще ничего нигде не работает.

– И мы на мёртвом корабле?

– Сейчас доберёмся до пульта управления и узнаем. Во всяком случае, экипажа живого на борту нет, возможно, они покинули корабль, возможно погибли. Но до цели, до Земли мы не добрались. И система жизнеобеспечения, скорее всего не работает, а значит, мы с тобой должны выбрать пригодное для посадки место, или перенаправить корабль в новый мир. Скорее всего, мы с тобой погибнем, потому что лететь до нового места посадки далеко, системы жизнеобеспечения не работают, а лечь в криокапсулу второй раз при не работающих системах мы не сможем.