Остров чародеев 2

– А ты как считаешь?

– Без понятия. Да мало ли чего студенты пишут на мебели! У меня вон торец гардероба весь расписан формулами – для лучшей запоминаемости, разумеется.

– У тебя, Денис, какие соображения?

– Кажется, буквы «…р…ья» входят в состав слова «друзья». Однако в остальном я пас.

– В верном направлении мыслишь. Что же касается меня, то я считаю – она гласит «Если не вернусь, друзья, бойтесь И…».

– А кто такой И.?

– Спроси что полегче. Конец надписи полностью стёрт.

– На нашем курсе на «И» начинается имя только у Изуми. Однако более скромного и безобидного создания придумать трудно. Чтоб она напугать кого-то смогла? Ни в жисть не поверю. Да её одной левой зашибить можно!

– Всё же надо приглядеться к ней повнимательнее – нет ли каких странностей в поведении.

– Ну, кроме того, что ведёт себя как обычная представительница страны Восходящего Солнца, вроде больше никаких. Однако не спорю, версию со счетов скидывать нельзя.

– Погодите! А среди волшебников случайно нет никого, чьё имя начиналось бы на эту букву?

– На острове я таких не встречал. А ты, Славик?

– Аналогично. Допустить же, что Яну напугал заезжий гастролёр, слишком уж фантастично.

– Ты уверен - надпись оставила именно она?

– А кто же ещё? Маловероятно, что в её комнате проживали другие выходцы из России. Ведь там русские буквы!

– От родного языка ещё к счастью не успели отвыкнуть. Тогда встречный вопрос: почему, сделав надпись, она решила её уничтожить?

– Не знаю. Для получения ответа потребуется вначале разыскать Яну. И то если она захочет давать объяснения. В том числе и по поводу кристалла.

– Причём тут он? Ну треснул, с кем не бывает…

Вместо ответа Таисия сняла с полки свой и, на мгновенье задержав его на уровне груди, внезапно разжала руки. Славик и Денис непроизвольно сделали движение поймать его на лету, но их реакция оказалась недостаточно быстрой.

– Видите? Даже не поцарапался.

– Однако ты рисковала.

– Не очень сильно. Уж несколько раз так роняла, особенно после медитации. Голова еще в тумане, повернёшься неловко, и всё летит на пол. Как видите, случайно Яна разбить его не могла. К тому же – заметили? – картина повреждения очень необычная.

– И что же в ней не так?

– Не приглядывались никогда, как бьётся стекло? В эпицентре – мелкие осколки и паутина трещин, а более крупные, расширяясь, расходятся в стороны. Так вот, в её случае получилось наоборот. Как будто кристалл ударили изнутри.

Глава 39.

День тот выдался богатым на приключения. Обсудив находки сделанные в комнате землячки, они ещё немного поболтали о планах на будущее, а потом втроём отправились обедать. Вернувшись из столовой, Денис первым делом придирчиво осмотрел свой кристалл, и лишь убедившись в отсутствии каких-либо повреждений, активировал его. Однако спокойно помедитировать не удалось: в самый разгар процесса ощутимая встряска за плечо сразу же вернула нашего героя на грешную землю. Нарушителем спокойствия оказался Славик.

– Эй! Чего дерёшься? Не видишь – медитирую!

– Идём скорей! Фанг прибегал, сказал – на Ричи напали!

Остатки блаженного состояния отрешённости от внешнего мира тут же испарились без следа.

– Как напали?!? Что с ним??

– Успокойся, никто не пострадал, идём быстрей. Я сам толком не понял, что конкретно произошло, Фанг брякнул на ходу, вроде как Билли то был, и умчался собирать остальных.

Сунув кристалл в шкаф, Денис вслед за Славиком помчался к Ричи. Туда уже успели прибыть Олаф и Жозе; Фанг, судя по всему, побежал известить и девушек тоже.

Из сбивчивых объяснений пострадавшего, прерываемых эмоциональными репликами Жозе, клявшегося всеми святыми и ближайшей роднёй, что так просто он этого не оставит и по очереди замочит всю банду рыжеволосого в сортире, Денис понял следующее. Возвращаясь с обеда, Ричи прихватил из столовой разнообразной еды – подкормить пташек и лесных зверюшек, охотно собирающихся на угощение. Пообщавшись с братьями нашими меньшими, Ричи направился обратно в замок. И тут ощутил пристальное за собой наблюдение.

– Очень неприятно, скажу я вам - чувствуешь недобрый взгляд, оглядываешься – никого. Жаль, мои друидские познания слишком слабы, чтобы обострённым животным чутьём найти источник опасности. А потому не оставалось ничего иного, как списать всё на повышенную мнительность и отвлечься, думая о посторонних вещах. Увы – как выяснилось, шестое чувство не обманывало. Едва вернулся к себе, как следом на пороге возник Билли. В его руке был зажат странный предмет.

– Ну всё, Чинганчгук, сейчас научу тебя почтительности! На коленях стоять передо мной будешь! – прорычал он.

Яркая вспышка, расколовшая сознание, на мгновение погрузила Ричи во тьму небытия. А когда туман рассеялся, незнакомая местность предстала перед ним. И сам он – уже не Ричи Вудмен из Аплтона конца XX века, а Пронзающая Стрела, сын вождя племени омаха в эпоху покорения Дикого Запада.

Тот день выдался не особо удачным, недаром мудрый Полосатое Перо отговаривал ехать в Мэдстоун-виллидж, когда-то крохотное поседение английских колонистов, а теперь довольно крупный по местным меркам городок, поднявшийся после гражданской войны Севера и Юга на спекуляциях мехами, продовольствием и земельными участками. Процветание превратило славившийся пуританскими нравами посёлок в злачное местечко, куда, как осы на мёд, слетались авантюристы всех мастей, любители развесёлой жизни, девицы лёгкого поведения. Здесь без проблем переходили из рук в руки целые состояния, заключались самые немыслимые пари, ставкой в которых подчас являлась и человеческая жизнь, предлагались и приобретались товары и услуги весьма специфического качества и предназначения, способные удовлетворить даже самые извращённые потребности. Некоторым его соплеменникам такая жизнь, тем не менее, пришлась по вкусу, однако Пронзающая Стрела старался держаться от неё подальше, предпочитая приволье дикой природы и чистоту в человеческих взаимоотношениях. Но увы – время от времени и ему приходилось наведываться в Мэдстоун-виллидж, чтобы купить нужные товары.

Питер Дайм, торговец всякой всячиной с Мэйн-стрит, охотно продававший их племени соль и спички, сахар и огненную воду, а из под полы ещё и патроны, намекнул даже – беспокойно нынче в городе, что-то нехорошее затевается, поостерёгся бы, парень. В другой раз, возможно, и послушался бы доброго совета, но обещал ведь Берёзовому Листку, что обязательно привезёт ей в подарок жемчужные бусы – будущей весной их свадьба.

Из-за них и задержался – разыскивал самые красивые. В обратный путь пустился, когда Солнце уже клонилось к горизонту. Перспектива быть застигнутым ночью в пути не сильно пугала его – здешние места он знал с детства. И тем неприятнее оказалось попасться в ловушку у переправы, на границе, за которой начиналась территория их племени. Они с Кайго успели пересечь половину реки, когда из кустов впереди них выступили двое, с одинаково заросшими уродливыми харями, не сулившими ничего хорошего встретившему их путнику. В руках один держал крупнокалиберный дробовик, другой – двустволку. Оглянувшись, он заметил, что путь к отступлению отрезан третьим, вооружённым двумя кольтами. И хотя Пронзающей Стреле никогда раньше не доводилось с ним встречаться, не узнать было невозможно, благо портреты с его изображением красовались на фонарных столбах и стенах салунов чуть ли не десятка штатов. Разумеется, с надписью “Wanted” и наградой за поимку в двадцать тысяч долларов – очень большие деньги по меркам их времени.

Толстоногий Билл – именно так звали, пожалуй, самого опасного бандита Среднего Запада, одинаково хорошо стрелявшего с обеих рук и убивавшего подчас только потому, что пребывал в дурном настроении. Сам Билл – Кровавая Улыбка, как звали его за глаза, хвастался, что отправил к праотцам шерифов больше, чем патронов в любом из его кольтов; так или не так – уточнять давно уже никто не осмеливался. Едва ли бандит такого уровня станет заниматься придорожным рэкетом, обирая случайных проезжих, тут что-то другое…