Остров традиции
Шрифт:
Смех Конрада вновь ничего хорошего не предвещал:
– Ну да, я пишу... роман без слов.
– О Господи. Как всё грустно. Кругом - сплошная немота. В прошлом, в настоящем... и для будущего не останется ни слова.
Конрад пожалел, что сморозил очевидную глупость. С такими резче надо.
– Вы, милочка, на меня поменьше внимания обращайте. Берите пример с вашей подруги.
Анна невозмутимо попыхивала сигареткой.
Не обращать внимания...
– свободные ассоциации несли Маргариту Бог знает куда.
– Да, да, мы привыкли всё принимать близко к сердцу. А так нельзя... Не будем обращать внимания - и всё, глядишь, образуется... Анхен, а ты помнишь?.. Кстати, да!.. Лет семь назад мы ходили на лекцию
– она поворотилась к Конраду и коснулась порхающей рукой его колена, - кроме жителей этой страны. Они спасутся, они всего-навсего утратят бренную физическую оболочку, а их души... или как там это, Анхен, зовётся?.. астральные тела?.. неважно - вы поняли... в общем, обретут вечное блаженство...
Конрад опять вспомнил свой вояж в губернский город и отметил, что апокалиптическим мистицизмом в эру социальных катастроф одинаково одурманены что гэбэшницы, что отъезжантки. Да, одного поля ягодки!..
– ...так что может, и правильно, что вы здесь торчите, с места не дёргаетесь... и не надо мне завидовать! Вот перестану быть жителем этой страны, пять годиков покайфую и превращусь в пшик, аннигилирую... а вам суждена жизнь вечная... за долготерпение ваше.
– Ух, накурили мы тут... Давайте откроем форточку, - сказала Анна, выразительно посмотрев на Конрада. Тот покорно исполнил приказание. Студёный вечерний ветер ворвался в комнату. Ночью ожидались заморозки.
– Врр-брр...
– поёжилась Маргарита.
– Ну, сиверко задул.
– Будьте добры, Конрад, принесите чёрную шаль - в моей комнате висит на стуле, - попросила Анна.
Конрад в этом доме из шалей видел только белую, но послушно сходил, куда ему сказали, и действительно обнаружил там чёрную, похожую по фактуре вязки и по длине, только чуть потеплее, из более толстых нитей.
– Ах, какая чудная шаль, - воскликнула Маргарита.
– Я в прошлом году их несколько связала. А эту возьми, она к светлому плащу и светлым волосам отлично пойдёт.
– Анхен, ты золотце, ты мастерица, - рассыпалась в восторгах Маргарита и нежно обняла Анну.
– Что стоите, как дерево, Конрад, накиньте нам на плечи, нам вдвоём под ней места хватит... и не замёрзнем.
Конрад исполнил и это приказание, но как-то неуклюже, и тотчас отдёрнул руки, точно до медуз дотронулся, змеекудрых Медуз Горгон.
Любовно драпируя плечи подруги и драпируясь сама, от удовольствия повизгивая, Маргарита расщебеталась ещё пуще:
– Кайф, тепло-то как... И блохи не кусают. А за окошком дождик шуршит, так здорово... Вы любите слушать дождь?.. Такая музыка!.. Особенно когда уютно и тепло и хочется думать о чём-то приятном... Конрад, да не смотрите вы таким букой. Мороз по коже...
– Маргарита плотнее запахнулась в шаль.
– Анхен, я его боюсь, он такой у тебя страшный... А вы вовсе не страшный, вы притворяетесь, да?
– Оставь его в покое, - не выдержала Анна.
– Он думает о судьбах цивилизации.
– Вот как? В присутствии двух младых прелестных дев забивать себе мозги проблемами злохренючих цивилизаций?
– Меня не волнуют цивилизации, - отмахнулся Конрад.
– Они именно таковы, как вы изволили выразиться. В новейшей традиции принято различать между цивилизацией и культурой, - (на последнем слове - ударение).
– Слушайте, по-моему, вы просто академический сухарь. Кандидат в профессора кислых щей. Знаете что... хотите, мы вам сыграем? О! Мы так сыграем... от нашей музыки рыдают камни и каются закоренелые злодеи...
– Я не закоренелый... я перманентно каюсь, - вяло защищался Конрад.
– Так я и не говорю, что вы злодей. Просто очень много думаете. Снимаю
перед вами шляпу, но вообще - думать вредно... от этого с ума сходят.– Бородатая хохма, - поморщился Конрад.
– Нет, это вечная истина. В общем, Анхен, твой постоялец переутомился. Ему нужна музыкальная терапия. Конрад, я вижу по вашему одухотворённому лицу, что вы не против старинной музыки! Пойдёмте...
– она крепко стиснула Анну.
– Пойдёмте по-му-зи-ци-ру-ем!
– Что ж, - Анна высвободилась из её объятий.
– У меня ритуал заведён: вечернее музицирование. Конечно, сыграем, Гретхен. Мы же тыщу лет с тобой не играли. Я только с папой сейчас разберусь...
Маргарита выставила руку в окно.
– Интересно, в Париже шум дождя такой же, как здесь?
– (фи, что за дешёвая сентиментальщина...)
– Точно такой же.
– Откуда вы знаете?
– Я был там, - буднично зевнул Конрад.
– Неужели?.. Давно?..
– Семь лет назад, по приглашению.
– Как?! Ой, расскажите!.. Ой, скромник... значит, вы видели Нотр-Дам, Тур д"Эйфель, вы...
– В Париже я видел негров-альбиносов, зелёных комаров, много трансвеститов и разной хавки. А на Пляс Пигаль франков не хватило.
– Хамло вы несчастное. Может, скажете, и на Лувр не хватило?
– Да как вам сказать... Хотел отметиться. А в Тюильри пиво было дюже вкусное. Я его хлестал, хлестал, потом спохватился, а Лувр взял и закрылся. Ну, и послал я его.
– Невозможное хамло!
– Милочка, я в смысле Парижа вам не консультант. В доме, где меня содержали, кошак жил. А у меня, оказывается, на котов аллергия. Слишком поздно я въехал, в чём дело. Так что - весь в соплях лежал на диване, читал тамиздат. Книжки, за которыми в стагнацию здесь безуспешно гонялся, стояли там, никому на фиг не нужные. Вот - ворочал неизведанными пластами отечественной культуры.
– А кто у вас там?
– Брательник. Двоюродный. Деляга-аферист. Контора у него на Шан-Зелизе. Компутеры, хай кволити.
– И... а... почему ж вы там не...
– Почему не остался? Девушка, а мне, знаете, по фигу, где жить. Главное - с кем жить.
Накормив отца ужином, напоив его травами и почитав ему Библию на сон грядущий, Анна вернулась и, к счастью, прервала бесперспективный трёп Конрада с Маргаритой. Вопреки обыкновению, она не стала убирать со стола сразу по окончанию трапезы; она словно забыла про объедки и крошки, про немытую посуду и заляпанную скатерть. Слишком музыкальное настроение, видимо, овладело ею. Она пригласила Маргариту проследовать за нею в волшебную комнату, причём приглашение вроде как относилось и к Конраду. Маргарита завязала шаль узлом на груди, взмахнула руками и устремилась за Анной наверх, напевая и пританцовывая. Позади плёлся Конрад с закушенной губой и думал, как подавить одышку, которая неминуемо поджидает его на втором этаже. Анна с Маргаритой взбирались по лестнице необычайно быстро - Анна перебирала ногами, как опытный кассир купюрами, Маргарита лёгонькой серной скакала со ступеньки на ступеньку. Между прочим, напевала она что-то совсем не старинное, а модно-шлягерное, и тем отчётливей рисовалась досада на озабоченном лице Конрада.
Они пришли в волшебную комнату, и Анна включила свет. "Нет, нет, зажжёмте свечи", - скомандовала Маргарита. Анна, к пущему изумлению Конрада, покорилась. Свечи в тяжёлых резных канделябрах были зажжены, и волшебная комната погрузилась в полумрак.
Анна сняла со спинки кресла свою ритуальную белую шаль и, следуя примеру Маргариты, завязала на груди узлом. После этого столичная гостья уселась перед клавесином, а хозяйка - чуть поодаль, с виолой да гамба между ног. Конрад забился в самый угол, под книжные полки; оттуда ему были видны только вздёрнутый курносик Маргариты да правый бок Анны и её правая рука со смычком. Зашелестели нотные страницы, две музыкантши обменялись односложными репликами. Курносик дёрнулся сверху вниз, локоть - слева направо, и зазвучала музыка.