Освободи меня

Проклятье, она была права.

– Нет, конечно же нет. Они останутся здесь. У меня много комнат.

Алли приподнялась на цыпочках и мягко поцеловала его в щеку. Совсем не то, что было у него на уме, но ночь еще не закончилась. Если повезет, их гости скоро отправятся по кроваткам.

***

Необходимость ограничиваться спальней серьезно поменяла планы Хадсона. И не в лучшую сторону. Хоть он и наслаждался вечером, но соглашаясь на все эти декорации, он представлял, как использует елку, пылающее пламя и мерцающие огоньки как идеальную атмосферу для его собственной версии празднования Рождества. Но у матери-природы другие планы. Например, устроить ему ночевку с братом и эксцентричной лучшей подругой его девушки.

Алли вошла в комнату и закрыла за собой дверь. И когда она щелкнула замком, стало ясно, что у нее тоже есть свои планы.

– У меня есть для тебя сюрприз.

Он склонил голову набок.

– Ты уже вручила мне подарок.

– Это было то, что можно положить под елку и что ты мог открыть перед Ником, - в ее взгляде мелькнула порочная искорка, и его заинтересованность подскочила до предела.
– Этот подарок требует более интимного места вручения.

Ее пальцы начали постепенно расстегивать изящные пуговки на красной кофточке. Полы потихоньку расходились в разные стороны, открывая его взгляду кружевной лифчик и нежные окружности грудей. Хадсон сжал руки в кулаки. Гребаный ад, этого он и хотел.

Он шагнул к ней, но Алли повернулась и направилась в ванную. На ходу она обернулась, нарочно позволив кофточке соскользнуть с плеча, оголяя нежную кожу. Хадсон застонал, начиная чувствовать, как она влияет на него, как жесткий бугор возбуждения начинает подниматься в штанах. В то же время он услышал тихий смешок Алли, донесшийся из ванной.

Выругавшись себе под нос и быстро поправив свое достоинство, он прошел в кабинет, соединенный со спальней. Обойдя массивный стол, он открыл центральный ящик. Вид длинной узкой коробочки с логотипом Картье отозвался знакомой болью в груди, когда остатки парня-подростка из прошлого схлестнулись с надеждой на будущее.

После Алли он никогда не будет прежним. Именно ее ему не хватало всю жизнь. Хадсон никогда не чувствовал себя по-настоящему цельным с другой женщиной. Он мог уезжать по делам на долгое время и никогда не скучал. Он мог держать одну из них под руку и забывать, что они находятся в одной комнате. И он бесчисленное количество раз уходил от них, не оглядываясь назад. Но Алли поглотила его. Бросала ему вызов. И когда они занимались любовью, он чувствовал себя цельным.

Хадсон убрал коробочку в карман и вернулся в спальню. Алли стояла перед ним черной атласной сорочке с кружевами. Вид ее заставил его остановиться на полпути, и вся хрень из прошлого стала лишь отдаленными дурацкими мыслями. Он резко втянул воздух - она была сногсшибательна.

– Тебе нравится?
– ее ореховые глаза посмотрели на него, мягкие светлые локоны упали на бледную кожу. Контраст невинности, которая все еще в ней оставалась и того, какой раскованной она могла быть с ним.

Только с ним.

– Нравится ли мне?
– он приподнял брови, подходя ближе.
– Я в восторге, - кончиками пальцев он коснулся ее груди, проводя по краю атласной ткани.
– Проклятье, Алли, ты самая красивая женщина, на которую я когда-либо положил взгляд.

Алли улыбнулась и слегка покраснела.

– Ну, было либо это, либо пошлая миссис Клаус.

Он усмехнулся. Она могла расхаживать в трениках или даже в мешке из-под картошки, и ему бы нравилось, потому что это она. Хадсон был не из тех парней, которые западают на дорогое белье, чулки и лифчики, поднимавшие чуть ли не до подбородка то, что ему хотелось освободить. Но он все же был мужчиной из плоти и крови, и не собирался жаловаться. Господи Боже, она идеальна. Резко выдохнув, он приказал своему стояку остыть.

– У меня для тебя подарок.

– Мне не нужно ничего больше, Хадсон, под этой крышей есть все, чего я могла желать, - ее руки скользнули на его талию.

– Не соглашусь, - он достал из-за спины кожаную коробочку. Она была перевязана красной ленточкой, фирменный рождественский знак Картье, и хотя черный бантик обычно лучше подходил к его праздничному настроению, в этот раз радостный красный пришелся кстати.

Алли открыла коробку и ахнула. Внутри лежал ножной браслет, сделанный на заказ по точным инструкциям Хадсона. Изящные переплетающиеся цепочки из белого золота держали одну подвеску в виде ракушки с идеальными бриллиантами.

– Она прекрасна, - прошептала она. На ее глаза навернулись слезы, и Хадсон гадал, вспоминает ли она такую же сцену десять лет назад, когда он подарил его безделушку с карнавала.

– Я подумал, это будет более уместно, чем та дешевка, что ты носишь запрятанной в ботинки.

– Я люблю эту 'дешевку', - сказала она.
– И тот факт, что ты хранил ее все эти годы...

Хадсон сократил расстояние между ними. Он коснулся ее губ своими раз, другой, и потом стал целовать глубоко и медленно. Он был медленным и осторожным, склоняя голову и лаская ее рот языком.

Боже, целовать ее с каждым разом было все лучше и лучше.

Руки Алли скользнули под его свитер. Они были мягкими и прохладными против его горячей кожи. Хадсон отстранился и одним движением стянул свитер через голову, отбрасывая его в сторону.

– Эй, что случилось?
– он накрыл ладонью ее щеку, большим пальцем вытирая слезинку.
– Почему ты плачешь?

– Потому что этот вечер был просто идеален. Потому что я люблю тебя

– Я тоже люблю тебя, Алли. Больше всего на свете.

И это было правдой. Он любил ее больше, чем компанию, которую построил с нуля. Больше, чем любое будущее, простиравшееся перед ними. Он любил ее больше себя самого.

Хадсон опустил голову и снова поцеловал ее с медленным, искусным обольщением, задействовав весь рот, от чего ее пальцы зарылись в его волосы. Он поднял Алли на руки и уложил на королевского размера кровати, затем растянулся над ней, сохраняя сдержанный контроль, полностью противоречащий эрекции, пульсировавшей в его штанах. Отбросив волосы с ее лица, он большим пальцем приласкал скулу.

– Мне нравится ощущать тебя сверху, - Алли скользнула ногой по его лодыжке.

Хадсон погладил ее бедро, закидывая ее ногу себе на талию.

– И как я ощущаюсь?

– Твердым, - она качнула бедрами под ним и улыбнулась.
– Очень твердым.

– Проклятье, Алли, - прошипел он.

Она прижалась губами к напрягшимся мышцам его шеи, прокладывая дорожку поцелуев к подбородку. Считанные секунды оставались до того, как ему захочется большего, намного большего. Он нуждался в ней, в каждом дюйме ее плоти, горячей и сжимающейся вокруг него. Он должен был заняться с ней любовью с голодным отчаянием умирающего человека, ищущего Бога.