Отморозок 1

— О-о-о-о!!! Горелый! Костыль! Штангист!

Кстати, Костылев это моя теперешняя фамилия, надо бы привыкнуть. В прошлой школьной жизни у меня было прозвище Король, производное от фамилии Королев, а теперь вот Костыль. Разжаловали меня из венценосных особ, однако. Горелый, наверное, потому, что уже все знают об ударе молнией. Весь класс как будто чего-то ожидая и смотрел на меня. Ну что же, нужно как то выходить из положения, и я шутливо раскланялся.

— К вашим услугам дамы и господа. Только три дня, проездом в нашем городе. Спешите увидеть и насладиться незабываемым зрелищем!

Я узнавал и не узнавал Юркиных одноклассников. Это вроде того, как ты видишь старое забытое фото в альбоме, на нем вроде знакомые лица, но ты с трудом можешь припомнить кто это. Красавицу Леночку Кузнецову, я впрочем узнал сразу. Даже невзрачное коричневое школьное платье с черным фартуком ей было к лицу. Стройная, длинные каштановые волосы, с закрученными локонами обрамляющими узкое и длинное лицо, бездонные синие глаза, полные губы и жемчужные зубки. Как же она хороша! Юрка наверное был в нее безнадежно влюблен. Сейчас на ее лице, как и на лицах остальных одноклассников, был написан интерес. Непримечательная личность, о существовании которой в классе очень просто забыть, вдруг сделала что-то необычное. Оглушительно прозвенел звонок и я начал искать взглядом свое место. По какому-то наитию понял, что сижу рядом с полненькой девочкой в очках на первой парте в первом ряду. Кажется, это Наташа Яковлева. Сел рядом. В класс вошла учительница Татьяна Викторовна, пухленькая молодая женщина с ярко накрашенными полными губами и с одухотворенным выражением на лице. Класс, встав из-за парт, дружно поприветствовал ее, а она с мягкой улыбкой кивнула нам в ответ. История всегда нравилась Юрке, а историчка очень любила свой предмет, заражая учеников своим энтузиазмом. В какой-то момент, когда Татьяна Викторовна, тараторя как пулемет, излагала тему урока, меня бесцеремонно ткнули кулаком в спину сзади, и я услышал ехидный шепот.

— Ну ты и клоун Костыль

Недоуменно обернувшись назад, я увидел круглое прыщавое лицо Женьки Чижова или Чижа, который был нагловатым ничем особо не выделяющимся парнем, любителем жестко подшутить над одноклассниками, зная однако меру в отношении лидеров класса. Их он не трогал, чтобы не огрести себе проблем, а вот остальному школьному планктону вроде Юрки или Славки от него доставалось по полной.

— Слышь, Чиж, ты грабли свои придержи при себе, чтобы тебе их не обломали — тихо, но внушительно прошептал я ему и отвернулся.

— Да ты попутал Костыль!

Чижов, обалдевший от такого обращения от вчера еще безобидного одноклассника, раздраженно пнул из под парты ногой мне по спине, оставляя на чистой синей школьной форме след от кроссовок. Я ни слова не говоря, быстро встал, и развернувшись назад, схватил довольно ухмыляющегося Чижа за волосы и резко ударил его головой об парту. В классе наступила оглушительная тишина, нарушенная диким воплем Чижа

— Ты мне нос сломал сука!!!

Из носа у него ручьем лила кровь, пачкая стол и его белую рубашку. Чиж безуспешно пытался остановить ее, зажимая нос пальцами, его соседка по парте максимально отодвинулась от него к стене, чтобы на нее не попали крупные красные капли. Весь класс ошалело смотрел на меня.

— Костылев! Вон из класса! — опомнившись завизжала Татьяна Викторовна — К директору немедленно! А ты Чижов быстрее в медпункт.

Я спокойно собрал свои вещи и вышел из класса. Учительская была на этом же этаже слева от класса истории, и я пошел прямиком туда. За мной следом цокали каблучки исторички. В учительской в этот момент находилась только учительница по географии, сухопарая женщина лет пятидесяти, которая непонимающе посмотрела на нас.

— Регина Александровна, а Роман Георгиевич у себя? — нервно спросила историчка

— Нет он на уроке в 10 А — ответила та — а что случилось?

— Да тут Костылев у меня на уроке отличился и разбил нос Чижову.

— Костылев? Чижову?

Обе училки одна вопрошающе а, другая обвиняюще уставились на меня. Мне ничего не оставалось делать, как только молча развести руками.

— Татьяна Викторовна, вы идите на урок — деловито сказала географичка — а ты Костылев садись здесь на стул и жди Романа Георгиевича.

Директор школы был мужчиной крепко за пятьдесят, высокий, сутулый, сильно лысеющий, с остатками волос за ушами и на затылке. Он сидел за большим письменным столом, к которому буквой Т примыкал длинный стол за которым сидели Татьяна Викторовна и Регина Александровна и давил меня тяжелым взглядом. Я стоял немного поодаль и спокойно смотрел на него. Рядом хлюпал носом Чиж в заляпанной кровью рубахе. Наконец Роману Георгиевичу надоела эта дуэль взглядов, и он зловеще процедил

— Ну и как это понимать Костылев? За что ты разбил нос Чижову?

Я прекрасно понимал, насколько глупо звучали бы для директора мои объяснения, почему я это сделал. И даже понимал, что он мне на это ответил бы. Пусть я был бы сто раз прав, в глазах преподавательского состава это никак не давало мне права распускать руки. Комсомольцу Костылеву нужно было бы пожаловаться преподавателю и поставить вопрос о неподобающем поведении комсомольца Чижова на комсомольском собрании, и Чижова обязательно поругали бы и перевоспитали. Вся школа тыкала бы в меня пальцами называя стукачем и терпилой, а Чиж отделался бы легким внушением и продолжал бы меня шпынять. Зачем удлинять путь, который мне все равно предстоит пройти. Мне нужна определенная репутация у себя в классе, в школе и вообще. Будем считать, что прямо сегодня я ее начал зарабатывать.

— У меня внезапно возникла сильная личная неприязнь по отношению к потерпевшему, такая сильная, что я даже кушать не мог — спокойно сказал я — понимаете, у него сильно воняет изо рта, и я просил его не дышать на меня, но он меня не послушал.

Фильм Мимино к этому времени уже давно разошелся на цитаты и Татьяна Викторовна даже хрюкнула прикрыв рот пухлой ладошкой, чтобы не засмеяться. Чиж рядом возмущенно засопел, а директор остался невозмутимым.

— Шуточки шутим? Ну ну. А ты шутник из школы не боишься вылететь с волчьим билетом? На учет в милицию попасть, не желаешь ли?

Я молчал, Чижов сопел, директор смотрел на нас не мигая как удав, словно пытаясь загипнотизировать

— Роман Георгиевич, ну не надо так сразу в милицию. Чижов его первый начал задевать, у Костылева на спине до сих пор отпечаток от ноги Чижова — горячо вступилась за меня историчка. Юрка вообще то у нее был любимчиком, потому как знал и любил историю. У него этому предмету были одни пятерки. Она продолжила — Конечно Костылев не должен был распускать руки, но и Чижов тоже хорош. А у Юры до этого случая никогда ничего подобного не было. И к тому же несколько дней назад его молния ударила, может это последствия такие…

— Завтра родителей в школу обоим ударенным — бросил директор — а сейчас на занятия, и не дай бог, вы еще попробуете выяснять отношения, не посмотрю ни на какие уговоры и заступничества…

Мы с Чижовым вышли из учительской и быстрым шагом пошли на третий этаж, урок химии уже начался минут как десять назад

— Сегодня после школы тебе хана, мудила — тихо прошипел Чижов, не делая впрочем никаких попыток как то задеть меня.

Я посмотрел на него, усмехнулся и кивнул.