Отряд
Шрифт:
Первым было сложнее. Глядя на меня, они думали, что это довольно просто – с такого расстояния таким большим щитом отбивать такие маленькие камешки. Поэтому, когда Стар после моего третьего броска схватился за ногу и покатился по траве, всем показалось это случайностью. Следующий боец продержался на два броска дольше и после шестого камня, угодившего в руку, выронил щит. Ещё несколько человек выходили на рубеж с улыбками и уверенные, что справятся с заданием. Потом, когда стало ясно, что достанется всем, парни приуныли. Док металась от одного ушибленного к другому, перевязывая, нанося мази и даже бинтуя. Потом не выдержала и крикнула:
– Прекрати! Ты же их поломаешь!
Все притихли. Сильно раненных не было, так – синяки и ссадины, но по лицам было видно, что получать камнем всё же больно.
– До лагеря за мной бегом! – приказал я. – Час – на обед и полчаса – на отдых, потом возвращаемся.
Побежал первым и порадовался, что Док под камни встать не успела. Я не смог бы причинить ей боль. Разведчик сделал вид, что ничего не заметил.
Обед проходил по той же схеме, что вчерашний ужин и сегодняшний завтрак: костёр, кипяток, разбавленный субпродукт у каждого в своём котелке. У некоторых – само разогревающиеся консервы. В принципе, то же самое, что у всех жителей города на протяжении всей нашей истории. Мне было всегда грустно от мысли, что мой народ не знает нормальной природной пищи. Всё, что я привозил, отправлялось на фабрику еды и там перерабатывалось в единую на вид субстанцию с небольшим отличием во вкусе. Если бы всё привезённое съедалось в естественном виде, то пришлось бы возить в пять раз больше и в два раза чаще. А так все эти белки, углеводы, жиры и прочее смешивалось в максимально эффективные пропорции. Плюс разбавлялось витаминными добавками с городских гидропонных полей. Получались сытные и полезные каши, супы и фарши. Но стоило попробовать хоть раз кусок жареного мяса или простого крестьянского лаваша, как эта бурда уже в горло не лезла. В тот день я пообещал, что научу парней добывать естественную еду и готовить её в общих котлах, как крестьяне. Пир, который, оказывается, увлекался приготовлением еды, с энтузиазмом поддержал меня.
После обеда подниматься и бежать ребятам оказалось намного тяжелее, чем с утра. Сказывалась усталость, а также полученные ссадины и ушибы. Бежали, еле передвигая ноги. Если утром старались от меня не отставать, чтобы не попасть в число последних, то теперь, похоже, решили все вместе тормозить. Я прикидывал, как заставить их напрячься, но с ходу ничего придумать не мог. «Вот завтра всё будет легче, когда поделимся на отделения», – подумал я. Впрочем, несколько человек всё-таки старались.
Поэтому стрельбу из лука восприняли после бега с большим облегчением. Можно было стоять на месте сбросив на землю надоевшие щиты. Это я разрешил, хотя в будущем дал себе зарок таких послаблений не делать. Стрелять из лука никто не умел вообще. Я даже не ожидал такого. Сильные руки позволяли бойцам сравнительно легко натягивать тетиву, правильно держать стрелу средним и указательным пальцем и даже не ранить тетивой предплечье, отпуская её. А дальше – ноль. Стрелы летели куда угодно, только не в цель. Я не на шутку за переживал. Впрочем, сам виноват. На что я надеялся? Откуда в городе могли научиться стрелять из лука? На охоту там никто ходить не мог. Стало ясно, что стрельбе придётся уделять больше времени. Без луков против крестьян воевать ещё хуже, чем без щитов. Парни и сами в этом смогли убедиться после моего видео. Под конец упражнения я показал небольшой мастер-класс, но бойцы ещё больше приуныли.
– Сколько ты этому учился? – спросил Стар.
– Лет десять, – ответил я. – если бы не учился, то давно умер от голода.
Последняя проба сил – в борьбе на мечах – подняла всем настроение. Тут было просто: разбились на пары и принялись лупить друг друга палками, которые после обеда я приказал прихватить с собой вместо мечей. Выигрывал тот, кто первым
попадёт сопернику пять раз по любой части тела. Победители в первых парах встречались между собой в четвертьфинале, потом – в полуфинале и финале. Проблема состояла в том, что бойцов было двадцать один и уже в самом начале одному из них не досталось пары. Док была очень расстроена, когда я решил, что это будет она. И в полуфинал вышло пятеро бойцов, так что снова одному не с кем было сражаться. Мы с Разведчиком освободили от боя Димона. Уже было и без того ясно, что он лучший боец на мечах. Но Димон, разгорячённый победами, возражал и требовал для себя бой в финале. Я настаивал на том, что это не главное.– Можешь со мной попробовать, – предложил я ему в конце концов.
И ведь он, гад, согласился! После финала, в котором, кстати, победил Стар, мы сошлись с Димоном в показательном выступлении. Я не хотел быстро ставить выскочку на место. Дал ему возможность покуражиться, побегать вокруг меня, помахать мечом, то есть палкой, до пота. Когда у него ничего не получилось, и ребята стали посмеиваться, я предложил ничью, но Димон потребовал:
– Нет, давай попади в меня!
Пришлось уважить бойца и надавать ему по заднице – в буквальном смысле, чтобы не задавался. Впрочем, не сильно.
– Это у меня просто палка короче, – ерепенился он, – да и та сломалась.
Понятно было, что больших фехтовальщиков из парней я не сделаю. Но отмахнуться от крестьянина они должны были научиться. Тем более что среди землепашцев тоже особых рубак нет. Нам к тому же будут помогать мечи, сделанные в городе. Против них не выдержит ни крестьянское оружие, ни их примитивные доспехи.
Уже было под вечер, когда Разведчик подвёл итог записям и вручил мне список бойцов, распределённых от самого сильного к самому слабому. Я задумался над ним, время от времени поглядывая на ребят. Потом объявил:
– Командиром первого отделения и моим заместителем назначаю Стара, командиром второго – Серого, третьего – Димона. Возражения? Отводы?
– А если командир отделения будет не прав и вообще начнёт выделываться? – спросил кто-то.
Это был явно намёк на Серого, любившего комментировать всех и всё.
– Мы его по-товарищески поправим, – пообещал я. – Командир отделения должен как никто другой отвечать за свои слова и поступки, быть примером для подчинённых и заботиться о них. Если у кого-то из командиров не будет это получаться, то буду назначать других.
Я выразительно посмотрел на Серого. Тот смутился немного, но промолчал.
– Если других вопросов нет, то пятнадцать минут перерыва. Командирам и Разведчику ко мне на совещание.
– Итоги не будут, что ли, зачитываться? – поинтересовалась Док.
– Нет! – ответил я.
– Почему?
– Потому! На войне все равны. Наша задача в том, чтобы все подтянулись до высокого уровня, а слабаков не осталось вообще.
Командирам я предложил разобрать в свои отделения вначале сильных бойцов, потом слабых. Середняков можно было распределить в последнюю очередь, они особой роли не играли. Командиры долго изучали списки, и Димон умудрился хмыкнуть. Ребята, посматривавшие на нас со стороны, слегка зашевелились.
– Предлагаю отойти в сторонку и поговорить без свидетелей, – деликатно начал Стар. – Есть что обсудить, и лишний шум нам не нужен.
Я согласился, хотя не понимал, к чему такие церемонии.
– Что тут думать? Вы просто учтите особенности отношений между всеми. Желательно, чтобы друзья попали друг с другом, а враги – наоборот. Психологический климат должен получиться благоприятным.
– Да откуда у нас враги, Командир? – удивился Серый. – Мы все друганы. Давай пили сам всех поровну! Чё церемониться?
Но когда мы распределили бойцов, Серый первый же принялся возражать:
– Не, Компа с Попом вместе мне не надо, они всё время спорят по всякой фигне. Давайте ко мне лучше Док, она вон вроде такая же, как Комп.
– Точно, а мне Док не надо, она меня не любит, – признался Димон. – Пусть её Серый забирает.
Стар тоже нашёл, что поправить в списке. И началось… Передвигали, меняли, пока не запутались. У каждого нашлись железные доводы за и против. К тому же никому не хотелось брать слабаков. Я слушал, слушал и, не вытерпев, рявкнул: