Отстойник
Шрифт:
Глава двадцать третья
И будет день…
Глава двадцать третья. И будет день…
Возможно я несколько преувеличил роль нашего четвероногого союзника и наблюдаемый феномен возвращение окружающей действительности на круги своя был обусловлен тем, что Голубая Феба стремительно приближалась к горизонту.
Вообще-то как до луны, она вела себя не слишком прилично. Уважающее себя небесное тело не должно было позволять себе такие фортели, прыгая по небосводу, как будто ей вожжа под хвост попала. Хотя, допускаю, что спутник Терры здесь совершенно не при чем. Я еще раньше обратил внимание на то, что со временем, как с физической категорией, тут творится какая-то чертовщина. Оно то ускоряется, то недопустимо замедляется, причем выполняет эти фортели в разных местах по разному. Пока мы с Никой буквально десять-пятнадцать минут преследовали, а затем одомашнивали
Даже вообразил себе умильную до слез картину, в которой Кеита трогательно целует Нику в сахарные губы прощаясь на минуту, поскольку решил спустится к подножью башни дабы отлить. А когда вернулся, управившись с неотложными делами, то встретил седобородого мудреца, поведавшего что за время его отсутствия в башне прошло сто лет, и на самом деле старец является внуком японца, сыном его сына, и оставлен на хозяйстве дабы встретить прародителя и поведать ему эту печальную историю, про то, как бабка всю свою продолжительную жизнь не сомкнув глаз ожидала любимого. Похоже, я все же переусердствовал с битьем лбом по граниту, поскольку даже трехкратное последовательное применение ясности мышления хоть и существенно понизило текущее значение Духовной энергии, но не смогло прояснить, как Нике удалось зачать от одного только поцелуя и откуда в процессе ожидания появилась еще одна женская особь. Возможность инцест я категорически отверг, а то что внук был сыном сына, однозначно указывало на присутствие как минимум невестки. Ясность возникла разве что с именем старца. Его однозначно звали Никитой.
Но сцена придуманная моим воспаленным мозгом, все еще не восстановившимся после Ослиного рева, имела право на жизнь только в том случае, если время в башне, пусть и в разрушенной, текло быстрее, нежели в окрестностях. Странное же поведение Луны и ее беспричинные скачки по небосводу, свидетельствовали об обратном. Ну в самом то деле, как долго наш четвероногий союзник мог демонстрировать свое умение? Лично мне, конечно, показалось, что целую вечность. Но сохраняя объективность, думаю, что Ослиный рев продлился не больше минуты. А за это время Голубая Феба успела преодолеть большую часть своего пути на небосводе и приблизилась к горизонту.
Осталось только в который раз за последнее время восхититься мудростью Изиной мамы, утверждающей, что магия это гадость и от нее надо держаться подальше. К сожалению ни мне, ни остальным членам нашей команды не дано было последовать этому мудрому совету.
Пока я развлекал сам себя подобными измышлениями события прервали свою умиротворенность и снова пустились вскачь. На этот раз нарушителем спокойствия выступила Ника, фурией ворвавшаяся по лестнице на нашу площадку и с криком: «Бусе нужна помощь!», бросилась на шею самой дорогой для себя душе среди присутствующих, то есть на шею ослу.
— Неплохо выглядит для старушки, разменявшей вторую сотню лет, — мимоходом отметил я, вспомнив свои недавние измышления по поводу Никиты. — Но очень ветрена. Могла бы хотя бы для приличия поприветствовать своего избранника с которым в перспективе заведет общего сына. Надо бы предостеречь Киото от неосторожного шага.
Хотя, судя по осуждающему выражению на лице японца, он и сам все понимал. Алхимик уже частично пришел в себя, разве что продолжал время от времени нервно подергивать головой. Зато кровотечение прекратилось, а ту кровь, которая успела набежать и не пролилась на камень, Кеита попытался стереть с лица ладонью, отчего размазал ее по физиономии одним огромным бурым пятном. В сочетании с ярко-красными глазами, белки которых были сплошной паутиной окрашены лопнувшими капиллярами, японец походил на одну из стереотипных версий Голливудского зомби. Нервный тик и подергивание головой придавали этому образу завершенность, присущую настоящим мастерам сценического перевоплощения. Сейчас Кеита осуждающе поглядывал на изменщицу, которая повиснув на шее осла что-то нежно шептала парнокопытному на ухо.
Надо сказать, что к паническому крику Ники, подразумевающим: «Все пропало и надо что-то делать», мои друзья отнеслись на удивление спокойно. В данном случае их больше интересовало то, о чем это Ника шепчется с Кешей. После сокрушительной демонстрации своего умения осел в глазах окружающих представлялся, как минимум, гранатой с выдернутой чекой. А Ника с учетом ее, мягко говоря, непосредственности, — обезьяной, в руки которой попала эта граната. Похоже, что с примечанием к скиллу:
Внимание 2. На союзников Ослиный рев действует ослаблено,
не все так просто и однозначно. Судя по всему, ослабление обладает количественной градацией, зависящей от того, насколько дружелюбно сам четвероногий расположен к тому или иному своему союзнику. В результате больше всего досталось Кеита и мне, тем кого осел не слишком-то любил. Японца из ревности, а меня, как инициатора внезапного и коварного нападения на беззащитное животное. Хорошо хоть Гоги успел убраться подальше. Иначе ему бы точно перепало за неуважительное обращение с четвероногим. А вот Нике скилл не причинил ни малейшего ущерба.
Убедившись, что в ближайшее время неприятностей ожидать не приходится, Паладин буркнул: «Пойду посмотрю, что там случилось» и похромал к лестнице. Я решил составить ему компанию, жестом указав Джону присматривать за оставшимися.
Как и подсказывала коллективная интуиция, внизу ничего экстраординарного не происходило. Если кто-то и нуждался в помощи, то это наверняка была не Буся. Землеройка сидела в центре импровизированной комнаты, ограниченной стенами построенными Изей и Гоги и доедала очередного колобка, напоминающего ежика размером с баскетбольный мяч, утыканный острыми металлическими шипами. Еще двоих Буся придерживала своими ковшеобразными лапами, не давая бедным монстрикам удрать. При виде меня вся мордашка Землеройки буквально засветилась счастьем. Буся всем своим естеством буквально излучала свою преданность и благодарность, обращенную в мой адрес. В человеческой интерпретации это могло звучать приблизительно следующим образом: «Спасибо тебе, добрый человек, который привел меня в это райское место, куда вкусная и полезная пища приходит сама. И еще отдельное спасибо за то, что дал мне такую замечательную хозяйку». Решив, что долг вежливости отдан, Землеройка одним небрежным движением слизнула своим лопатообразным языком оставшихся колобков в бездонную глотку, потом широко зевнула и свернувшись в огромный шар покрылась каменной коркой, применив свое Классовые умения — кожа тролля 2 уровень. Да и то — день на дворе. Пора бы и передохнуть.
Глава двадцать четвертая
Подведение итогов
Глава двадцать четвертая. Подведение итогов.
Через некоторое время вся наша команда, включая Гоги, собралась на втором ярусе башни для того, чтобы в тишине и покое обсудить сложившуюся ситуацию. Впервые за все это время, с момента попадания на Терру, нам представилась такая возможность. На деловой тон настраивало и то, что Изя собрал гранитные блоки, вывалившиеся из обломков стены после Ослиного рева, и соорудил из них импровизированный стол и сиденья, расположенные по кругу. Чем не урезанная версия заседания Рыцарей Круглого Стола короля Артура. Правда тех, по разным данным, собиралось от ста пятидесяти (не понимаю как им удавалось всем поместиться за одним столом) до двенадцати — более правдоподобная цифра. А нас всего-то шестеро. Шестеро разумных и примкнувший к ним осел. Судя по всему, немалая сила с позиции местных реалий. Сила, которой предстоит важная миссия по спасению Земли.
Голубая Феба окончательно скрылась за горизонтом, и не небосвод взошло привычное и такое родное дневное светило. Будто по взмаху волшебной палочки исчезла буйная растительность, стертая как будто ластиком. Многорядное шоссе, рассекающее джунгли этакой техногенной нелепицей, снова превратилось в едва видимую тропинку на фоне бурого пустынного грунта. О многочисленных монстрах напоминали только горы трупов летающих тварей, усеявших склон холма. В отличии от живых представителей фауны, мертвые потеряли способность к исчезновению.
Меня в юности мучил вопрос откровенной несуразности в истории с Золушкой. Если представить то, как тыква смогла превратится в карету, я, с определенной натяжкой, еще мог вообразить, то обратный переход — кареты в тыкву всегда ставил меня в тупик. Проблема утилизации колоссального объема энергии, неминуемо должного высвободиться при такой трансформации, отодвигали на второй план все остальные нелепицы этой сказки. С возрастом я научился отличать вымысел от реальной жизни, способность, которую причислил чуть ли не к главному атрибуту мудрости. И вот — нате вам. На старости лет, почти в реальной жизни столкнуться с той же проблемой. Все-таки считать Терру полностью реальным миром я был не готов. Куда исчезла вся эта колоссальная энергия, обусловленная обратной трансформацией большого в малое? Ответ на этот вопрос представлялся мне чрезвычайно важным, гораздо более важным, чем перипетии сегодняшней ночи, грозящие нам всем смертью. Разобравшись с ним, можно было рассчитывать на понимание законов, по которым живет Терра. А это неприменимое условие успешного завершения нашей миссии.