Отстойник
Шрифт:
— Это тот самый следопыт. — просветил меня Гоги, указывая на зверолюда. — Я про него говорил.
Отряд приблизился к склону холма и по команде старшего остановился. Все спешились и начали обустраивать временный лагерь. При этом демонстративно делали вид, что не замечают нас. Хотя вся наша команда, собравшаяся на краю платформы, была им прекрасно видна.
То ли зычные голоса стражников, а скорее всего все та же магия, позволяла отчетливо слышать каждое слово, сказанное в лагере наших вероятных противников. Пока остальные сооружали походный бивуак, старший демонстративно распекал следопыта.
— Слышь ты, мохнатое недоразумение. Ты же уверял меня, что дикари не переживут ночь Багрового Ули.
И что я вижу? Мясо живо и здорово и сейчас развесив уши прислушивается к моим словам.
— Почтенный Камаль-Ашуд, попытался возразить зверолюд, я не мог ошибиться. Прошедшая ночь была ночью Багрового Ули. Как дикарям удалось выжить я и сам не понимаю. Возможно их благословил кто-то из богов. Голос следопыта звучал глухо, а слова неразборчиво, как будто его горло не было приспособлено к человеческой речи.
— Прочь с глаз моих, -взъярился десятник. Похоже, что мысль о божественном благословении не пришлась ему по душе. Потом успокоился и добавил, — Ладно, осмотрись пока вокруг, а я выкурю трубку и подумаю, что делать дальше и как тебя наказать за эту ошибку.
Тут же рядом с Камаль-Ашуд словно из воздуха появился курительный набор, напоминающий классический Земной кальян и разноцветный коврик, аккуратно расстеленный прямо на камнях.
Не трудно было сообразить, что весь этот цирк рассчитан только на то, чтобы продемонстрировать дикарям, то есть нам, все их ничтожество.
Сам того не желая, десятник открыл мне глаза на вчерашнюю ночь. Оказывается, вся та мистическая чертовщина, с которой мы столкнулись, не была привычным для Терры ночным ужастиком. Надо понимать, что Голубая Феба гораздо более благосклонна к путешественникам, нежели Багровый Ули. Вот только кто-то взял и провел непредусмотренную временным регламентом замену. И кажется, я догадываюсь, кто бы это мог быть. Шутники, блин!
— Изя, громким голосом обратился Джон к генералу. — Тебе не кажется, что местные аборигены слишком неуважительно к нам относятся. Мой друг, не мог бы ты оказать мне личную услугу, взять вот этот гранитный кирпич и запустить в того важного поца, который всячески демонстрирует нам свое презрение. Думаю ты сможешь в него попасть. Камешек, конечно, тяжеловат, зато и бросать придется сверху вниз.
Конечно, Джон не пропустил мимо своих ушей все, что сказал мне Изя по поводу вероятного исхода столкновения между нашей командой и стражниками. И тем не менее решил обострить обстановку. Не думаю, что он сделал это спонтанно. Наверняка что-то задумал.
Слова Джона не оставили десятника безучастным. Он подскочил как ужаленный, свалив на коврик кальян, а когда понял, что все сказанное не более чем шутка, разразился незамысловатой руганью в наш адрес. Наконец небогатый словарный запас ругательств закончился и после повторения одного и того же в третий, а то и в четвертый раз, почтенный Камаль-Ашуд перешел к содержательной части.
— Мясо, стойте на месте и ждите, пока я приму решение, касательно вашей дальнейшей участи. Возможно, что я буду столь милостив,
что сохраню ваши никчемные жизни.Рассчитывать на милость десятника я не собирался, а вот прояснить один интересный для себя вопрос попытался. Я не забыл всех этих рассказов Гоги о том, что нарушение местных законов чревато для виновника снижением Кармы. В очередной раз обозвал себя идиотом
и применил по отношению к почтенному Камаль-Ашуду Интерфейс. В качестве оправдания тому, почему до сих пор не воспользовался такой возможностью попытался сослаться на то, что еще не свыкся со всеми этими заморочками. Да и ночь была тяжелой. Впрочем оправдание так себе, на троечку. Не сомневаюсь, что мои друзья уже успели досконально изучить всех наших противников, а не одного только десятника. Надеюсь, им и в голову не пришло, что их командир не сделал то же самое. Не очень приятно чувствовать себя тормозом.
Глава двадцать седьмая
Гнев богов
Глава двадцать седьмая. Гнев богов.
Наконец закончив предаваться самоуничижению, в силу бессмысленности этого процесса, я активировал применительно почтенному Камаль-Ашуду Интерфейс
Статус
Имя: Камаль-Ашуду
Уровень: 3 (1897/10000)
Основной класс: Воин
Бог покровитель: пресветлый Сарбаз
Карма: 10
Основные характеристики:
Сила: 3(355/10000)
Ловкость: 1(68/100)
Выносливость: 2 (17/1000)
Интеллект: 2(245/1000)
Дополнительные характеристики:
Духовная энергия: 45/45
Классовые умения :
– мечник 3 уровень
Дополнительные умения:
— стремительный выпад 3 уровень
— лидерство 1 уровень
Ну и какие можно сделать выводы, глядя на эти характеристики. Сильный, выносливый, отличный, по местным меркам, мечник, к тому же неплохой командир, что подтверждается наличием такого умения как лидерство. И самое главное, я похоже недооценил умственные способности своего противника. Далеко не Спиноза и даже не Жан Жак Руссо, но вовсе не деревенский дурачок, которым прикидывается. Он что не понимает, что с помощью Интерфейса его легко можно просчитать. Хотя стоп. А кто собственно сказал, что Интерфейс обязательный атрибут у всех аборигенов. Может быть он присущ только пришлым, а остальным дается только в виде дополнительного умения. Ладно, возьмем на заметку. А сейчас попытаюсь разобраться с другим вопросом.
— Почтенный Камаль-Ашуду, — обратился я напрямую к десятнику.
— Мне странно слышать подобные угрозы из ваших уст. Лишив нас жизни, вы и ваши воины совершите преступление. Это неминуемо отразится на вашей Карме. И может оказаться так, что К арма уйдет в минус. Тогда вас изгонят из города.
— Глупец, — от всей души расхохотался десятник. Ты смеешь рассуждать о том, в чем совершенно не разбираешься. Кармические законы не действуют за городскими стенами. Здесь в пустыне я могу не задумываясь убить вас всех и мне за это ничего не будет. Мне плевать на немилость пресветлой Адель. Жалкая приживалка при других, по настоящему великих богах. Таких как пресветлый Сарбаз — бог воинов и настоящих мужчин.