Отступник

От многочисленных выстрелов и громких залпов над мостом загуляло оглушительное эхо. Единственное, что радовало, это до сих пор молчавший пулемет. Стоит охране открыть огонь из этой смертельной штуки и все. Мост обрушится, а мы все на дно пойдем.

Что делать?

Десятки человеческих тел пали, так и не дотянув до заветной цели. Крикам, стонам и плачу не было конца. Крови столько было пролито, что ее приторный запах, вперемешку с дымом, ощущался, наверное, за сотню шагов от моста.

Все, механизм заработал. Совет общины принял решение, и нам это решение не сулило ничем хорошим. В расход! Кончать всех! Простая санитарная зачистка. А если кто и схватится погибших, то все спишут на эпидемию.

От всего происходящего я на миг растерялся, застыв в некотором ступоре. Сильно колотилось сердце, будто пытаясь вырваться наружу. Мысли хаотично бились в черепной коробке. Я сноровисто метнулся к стоящему поблизости самоходу, на ходу вскинул автомат в одной руке и вдавил спусковую скобу. Скорострельная машинка в руке звонко дернулась, посылая короткую очередь в вырисовывающиеся в полумраке тени. Прожектор слепил, заставляя прищуриться. Раздался характерный звук прошибаемого насквозь тела. Одного из охранников, что притаился у лестницы, ведущей к смотровой вышке, отбросило в сторону, ударив спиной о металлические перила. К моим выстрелам присоединилась яростная трель автомата Гожо. Припав на одно колено, цыган лихо расстреливал бойцов караула. Отстреляв рожок, здоровяк ловко сменил позицию, прячась за громадой обшитого жестью самохода. В ответ ударил шквалистый огонь. Тяжелые пули с характерным лязгом прошивали кузов самохода, заставляя его трястись на поскрипывающих рессорах. Если они и дальше будут так же усердно поливать весь сектор обстрела огнем, то скоро наше укрытие превратится в форменное сито.

Рядом, за перевернутой телегой, пряталось несколько неопределенного вида мужичков с длинноствольными охотничьими ружьями. Один рьяно отстреливался, другой ловко перезаряжал ружья и подавал стрелку. Команда, мутанта вашего!

После шквалистого огня по бегущей толпе, народ заметно справился с вскипевшей паникой, и теперь оставшиеся в живых прятались за кузовами самоходов, сендеров и мотоциклеток. Мужики, прейдя в себя, решили сжать свою волю в кулак. Не бабы же, в конце-то концов! Раз показала охрана зубы, так и мы не початком кукурузы деланы. Покажем, как ползуны жируют!

Гожо тем временем успел перезарядить автомат – у него получалось это уж очень быстро, словно он с этой машинкой всю свою жизнь провел. С другой стороны бахнуло охотничье ружье.

Ну вот и ладненько! Ожил народ, засуетился!

– Гожо, пулемет! – Прокричал я, выпуская две короткие, разящие наповал автоматные очереди. У шлагбаума рухнул боец, отправляя одиночную пулю в ночное небо.

– Я понял, братец! Чего-нибудь, придумаем. Прикрой!

Звонкий скрежет пронесся по теснине металлической конструкции моста, заглушая какофонию выстрелов. Полотно под ногами пришло в движение, отдавшись легкой вибрацией. Потом скрежет усилился, стал невыносимым. Стрельба затихла. Блуждающий взгляд стреляющих мужчин выискивал хоть малейшее изменение окружающего пространства.

Скрежет трущегося металла уже не прекращался, а лишь усиливался.

Раздался рев оставшейся в живых рептилии. Я резко обернулся и успел увидеть, как под манисом проваливается металлическая балка, и огромная туша с обезумевшим взглядом летит вниз.

Со скрежетом высекая искры, под весом огромного тулова запряженного маниса, пришла в движения телега. Она быстро достигла провала, но из-за больших габаритов застряла в нем. Мужики в один миг остались без укрытия, и со стороны пропускного пункта тут же открыли огонь.

За моей спиной раздался отчаянный крик здоровяка. Металлическая балка разверзлась под ногами цыгана, и он с истошным криком провалился в появившийся проем, успев лишь зацепиться пальцами за неровные края.

Забыв про осторожность, выскочив из-за прикрывающего меня самохода, я прыгнул, сам едва не улетев в разверзшуюся пропасть. Я всем телом врезался о металл, перед глазами вспыхнул сноп искр. Картинка пошла кругом. Боль в грудной клетке сбило дыхание. Отчаянно пытаясь вдохнуть, я протянул руку.

Навсегда в памяти запечатлелись пальцы здоровяка. Он изо всех сил боролся за свою жизнь, цепляясь за тоненькую соломинку. Кажется, его пальцы стали каменными, застыли, побелели. Под тяжестью тела неровные края провала впивались, разрезая фаланги. Кровь небольшой лужицей скапливалась во множественных вмятинах покореженного ржавчиной металла.

Я успел! Нет, определенно я успел!

Его пальцы разжались, здоровяк вскрикнул.

Громко завизжали сервоприводы в суставных сочленениях. Титановая пятерня сильно сжала запястье цыгана. Он отчаянно ругался, болтая ногами.

Внизу поблескивала в свете луны мутная чернь воды, на спокойной глади вдруг началось движение. В воду с грохотом и шумом всплесков падали металлические болванки, некогда составляющие конструкцию моста. Но они всего лишь отчасти являлись причиной ожившей поверхности черной воды. Что-то живое двигалось там. От накативших мыслей по спине проскочил холодок, а к горлу подобрался ком.

Вода, будто ожив, забурлила, пузырясь. И тут, среди этой бушующей стихии, я увидел едва уловимые перекатывающиеся темно-серые тела, рассекающие мутную гладь. Что-то тяжёлое и достаточно массивное с плеском шлепнуло по воде, нырнуло.

Я осторожно, стараясь не выпустить запястье цыгана, продвинулся еще немного ближе к провалу. Возможно, это было с точки зрения здравого смысла совершенным безумием или полным идиотизмом, так как я рисковал сам свалиться в пропасть. Составлять компанию притаившимся под толщей воды тварям не хотелось. Но в этот момент я не особо думал об этом. Нужно было вытаскивать здоровяка из сложившейся ситуации!

Я всем своим нутром ощущал, что с каждой падающей крупицей в песчаных часах теряю контроль над этой самой сложившейся ситуацией. Вес здоровяка был слишком уж большим. А если бы я хоть чуть-чуть усилил хватку кибернетической руки, то цыган остался бы с переломами лучевой и локтевой костей.

Стараясь не переусердствовать, я крепко, с особой нежностью обхватил жилистую руку Гожо и аккуратно потащил наверх.

– Ну давай же, Гожо… – Прокричал я. – Держись!

От неимоверного физического напряжения в ушах застучала кровь, бесконечный скрежет вдруг превратился в едва уловимый гул. Зато я четко слышал каждый удар своего сердца, ощущая нарастающую внутреннюю дрожь.

Я почти втащил его наверх. Но почти – не считается. Мощный удар чем-то твердым пришелся в правый бок. Боль, не так давно затихшая в ребрах, вспыхнула с новой, увеличенной в десятки раз силой. Я взвыл не хуже того маниса. Боль отключила разум. И почти спасенный цыган с силой потащил меня вниз. В плечо словно вонзили раскаленную кочергу. Слава Создателю, что я не разжал хватку. Гожо по-прежнему висел над пучиной бурлящей воды, громко ругаясь. А я приложился лицом о проржавевший металл, что и спасло меня от падения. Зияющее жерло провала было не большим, но теперь, раскорячившись…

В глазах резко вспыхнули искры. Ко всем имеющимся болячкам добавился свернутый нос и пара выбитых зубов, которые я тут же выплюнул вместе со сгустком крови.

Удар повторился снова. Да кому там, в конце концов, неймется?

Осталось единственное средство. Пусть не такое эффективное, но вполне надежное. Я, правой рукой нащупав рукоять, обнажил длинное и острое как бритва мачете. Славная вещица, некроз вам в печень! Стал бить наотмашь, быстро, хаотично, но слепо. Как тот дровосек, будь он неладен!