Отступник

В темной, плохо освещенной керосиновой лампой комнате находилась совсем древняя сухая старушка и молоденькая девушка. Девица, смущаясь и пряча взгляд в пол, теребила в руках кусок ветоши. Она неумело скрывала от пристального взора старушки багровеющий на щеке румянец. Облаченная в длинную самотканую рубаху, больше походившую на бесформенную хламиду, девица, махнув длинной русой косой, выскочила в невысокую дверь, та лишь устало скрипнула вслед.

Старушка, сутулясь и заметно похрамывая, подошла к моей лежанке. Склонилась надо мной и ее морщинистая рука коснулась лба. Я напрягся, посильнее зажмурив веки. Несвежее дыхание обдало лицо. Старушка что-то запричитала, но распознать в этой бесконечной ахинее какие-то слова не получалось. Неужто заклинания какие-то читает?

– Зачем, отрок, спящим прикидываешься? Али ведуньи боишься? Ты, мил человек, глазки-то свои открой. Я обряд проведу. Души, мучающие тебя, прогоню. Раздобрю их, пусть отдыхать идут. Да тебе от этого легче станет. Вижу, мучают они тебя, живую силу из тебя сосут. Того гляди и сляжешь скоро.

Разлепив глаза, я взглянул в покрытое множеством морщин лицо. На меня устало смотрели серые, покрытые белесой пленой глаза.

Слепая что ли? Как она сказала? Ведунья!

Однажды я слышал от странствующих перевозчиков о селениях рыбарей и об их ведуньях. Они вроде кочевых шаманов. Имеют дар общаться с духами, хорошо разбираются в лечебных растениях и могут предсказывать судьбу.

Рыбари? Значит, я в поселке у реки. Осознание того, что я жив и почти здоров безумной волной нахлынуло на меня, погружая в пучину радости с головой. Как не крути, а жить хотелось.

– Спасибо, мать! За все спасибо! – Выдавил я из себя. Голова снова пошла кругом. Сглотнув тугую слюну громко закашлялся.

– Энто ты не меня благодари, а рыбарей наших, что за рыбой пошли. Энто они тебя из тины вытащили. Говорят, немного бы задержались и не стало бы тебя. Там вокруг, уже во всю речная змея крутилась. Знаешь, что такое? – Ведунья внимательно взглянула мне в глаза.

Только открыв рот, что бы рассказать о схватке с амфибией, я запнулся, так и оставшись с раскрытым ртом.

– Ведаю я, что убил ты речную змею, дух ее тебя обвивает.

Волосы на моей голове встали дыбом. По спине пронеслась орда неуправляемых мурашек, а дыхание заметно участилось.

– Дух речной змеи, овивающий воина, это хороший знак. Теперь ее душа оберегает тебя. – Сказала старушка. Она поднесла указательный палец к моей груди и больно ткнула. – Но это не все, что я чувствую. В тебе есть какая-то сила. Возможно, однажды ты сможешь ей воспользоваться. Только помни: это страшная сила, ты ею должен управлять, а не она тобой.

– Что за сила? – Удивленно и с некоторой опаской спросил я.

– Всему свое время, отрок. Мы не властны над временем!

Бубня себе под нос, ведунья подобрала лежащий рядом со мной витиеватый корень. Сжала его сухими ручонками и вскинула вверх, прямо к потолку. Сотрясая этой деревяшкой воздух, принялась выплясывать странный танец. Ритуал продолжался какое-то время. Ведунья то громко кричала, то переходила на шепот. Падала на колени, приклоняя седую голову.

Чувствуя, как тяжелеют веки, я провалился в неспокойный сон.

Глава 21. Барин

Когда я снова разлепил глаза, в комнате было темно. Небольшой проем окна закрывали деревянные ставни, покрытые витиеватым узором. По-прежнему тихонько коптила керосиновая лампа, едва освещая темное помещение. Комната была хоть и одна, но вполне просторна. Конечно, не покои Киевской лавры, но вполне уютно. В центре возвышалась аккуратно выложенная из древнего красного кирпича печь – массивная с широкой лежанкой. Печь тут использовали для приготовления пищи и обогрева помещений. Вот и сейчас я отчетливо ощущал исходящее от неё тепло. В топке, на тлеющих углях, возвышался подкопченный черной сажей котелок, от которого по всему помещению распространялся манящий запах варева. Что же, самое время отпотчевать хозяйскими харчами.

Лениво почесываясь, шлепая босыми ногами, я устремился к котелку. Предательски, с особым рвением заурчало в животе. Тихо, дружище, вот она, стоит только руки протянуть.

Наспех проглотив пару отваренных клубней каких-то неизвестных мне овощей, я немного утолил вспыхнувший голод.

Скрипя старыми половицами под ногами, вернулся к лежаку, заботливо сооруженному на широкой деревянной скамье.

Проглоченная пища уютно согревала желудок. По всему телу расплылась волна блаженства. Я, поглаживая тощий живот, снова повалился в объятие теплых шкур.

Лепота, да и только!

Радовал тот факт, что впервые за последние дни мне удалось нормально выспаться. И, в общем-то, поправить подорванное перипетиями судьбы здоровье.

Правда, еще был неизвестен статус моего содержания в этой бревенчатой избенке. Гость я, или пленник?

Поживем, увидим! Нечего зря вперед повозки с разгневанными манисами лезть. Перед глазами всплыли картинки мечущихся во вскипевшей ярости манисов, раздавленные тела, кровь, крики раненных и хруст ломающихся под весом тяжелых рептилий костей. Картинка мелькнула перед глазами настолько отчетливо, что я ощутил холодок, пробежавший вдоль позвоночника.

Так только спокойно. Блаженство и покой, витающие надо мной, вмиг растворились. На смену им пришла тревога и ощущение беспокойства.

Как там ведунья сказала? Всему свое время, отрок.

Внутри, где-то глубоко в душе что-то сильно кольнуло. Я вцепился пальцами в космы грязных волос и сполз с теплого лежака на пол.

За все это время я и на локоть не продвинулся к своей главной цели – спасению малышки Кэт. Ко всему прочему добавилась новая проблема – пропал здоровяк, и где его искать я не знал. Мысль о том, что цыган погиб во время схватки с водными чудовищами, я зарубил на корню. Оставалось одно – нужно расспросить тех ребят, что подобрали меня, на предмет возможного появления персоны Гожо на горизонте видимости.

За дверью послышались тяжелые шаги. Кто-то завозился с замком.

Все же пленник! Мутанта вашего!

Довершить вспыхнувшую под черепной коробкой мысль не удалось. Дверь жалобно скрипнула, и в полумрак комнаты вошли два рослых бородача.

Крепкий малый с взглядом стервятника подошел вплотную. Тяжелый взгляд уперся в меня, просвечивая насквозь. Помахивая руками с огромными кистями, к нашей компании подтянулся второй бородач, небрежно бросив мне широкую рубаху, довольно чистую и пахнувшую свежестью.

– Надевай портки, и рубаху, вот, прикинь. И не брыкайся, а то в бубен получишь. К Барину тебя отведем, базары правильные решать.

В ноздри ударило вонью немытых тел и «свежестью» гниющих зубов.

Оба верзилы из вооружения имели огромные тесаки на поясах, покоящиеся в необъятных ножнах и грузные дубины. Против таких аргументов сильно не поспоришь.

– К Барину, говоришь? Ну, к Барину, так к Барину!

Я быстро оделся, запоясался ремнем. И только сейчас заметил, что вместо распятия на тесьме висит ломоть какого-то корня. И чего это ведунья удумала? Ладно, пусть пока повисит, не до него сейчас.