Оттенки полуночи

– Луна!

Голос Алекс эхом отозвался в жутко тихом месте. Сейчас волкодав была вне поля зрения. Алекс выбралась из самолета и снова позвала Луну, но ответом ей была лишь тишина. Никто не вышел из соседних домов, чтобы встретить ее. Никаких признаков присутствия Попа Томса в бревенчатой хижине, находящейся всего в ста футах от нее. Никаких признаков Тедди, который, несмотря на тяжело проходящий переходный возраст, обожал Луну так же, как и она его. Не было никаких признаков присутствия ни сестры Попа, Рут, ни ее мужа и взрослых сыновей, которые обычно были здесь задолго до ноябрьского рассвета и заботились о делах в поселении. Все это место было тихим, совершенно безжизненным.

– Дерьмо, - прошептала Алекс, ее сердце отбойным молотком грохотало в груди.

Что, черт возьми, здесь произошло? В какую опасную ситуацию она могла ввязаться, выйдя из самолета?

Когда она вернулась в грузовой отсек, чтобы захватить заряженную винтовку, ум Алекс охватили самые мрачные объяснения. Было просто немыслимо, что кто-то, в глухую зиму, пошел и нанес серьезный вред своему соседу или себе, да еще и так быстро. Она не хотела думать об этом – не могла представить, чтобы кто-то в этой сплоченной и привязанной друг к другу семье, даже угрюмый Тедди, недавно присоединившийся к дурной компании, за которого волновался Поп, смог сделать это. С винтовкой наготове, Алекс выбралась из самолета и побежала за Луной. Новый снежный покров, образовавшийся прошлой ночью, был мягким и рассыпчатым под ботинками, приглушая звуки ее шагов, когда она осторожно приблизилась к магазину Попа. Черный ход был открыт, через него в комнату навалилось полфута снега, который минул открытую дверь и начал накапливаться. Здесь не было никого как минимум несколько часов.

Алекс сглотнула комок страха, который постоянно увеличивался в ее горле. Сейчас она не осмеливалась никого звать. Едва осмеливалась дышать, когда проходила мимо пустых магазинчиков. Лай Луны заставил ее подскочить. Волкодав сидела в нескольких ярдах от нее. Около нее находилась одна из безжизненных фигур, которые она увидела в полете. Луна снова залаяла, затем обнюхала тело и подтолкнула носом, будто пытаясь заставить его двигаться.

– О, Господи…как такое могло случиться?
– прошептала Алекс, принявшись осматривать тихое поселение, как только смогла лучше контролировать оружие в своих руках. Ее ноги будто налились свинцом, когда она направилась к Луне и этой неподвижной заснеженной фигуре на земле.

– Хорошая девочка. Теперь я здесь. Позволь мне взглянуть.

Господи, ей не нужно было подходить близко к телу, чтобы понять, что это Тедди. Его любимая черно–красная фланелевая рубашка выглядывала из порезанного, окровавленного пуховика. Темно-каштановые волосы покрылись льдом в местах, где касались щек и лба, оливковая кожа была холодной и восковой, с оттенком синего, а там, где раньше была гортань, теперь зияла страшная рваная рана со спекшейся красно-коричневой кровью.

Алекс покачнулась, глубоко задышав из-за недостатка воздуха. Тедди был мертв. Он был еще ребенком, черт подери, а какое-то животное оставило его здесь. И он не был единственным, кого постигла та же участь в этом отдаленном семейном поселении. Шок и страх когтями впился в нее, когда Алекс отошла от тела Тедди и повернула голову, чтобы осмотреть окрестности и дома. Дверь через дорогу была сорвана с петель. Другая неподвижная фигура лежала возле одного из домиков. Еще одна, чуть ниже, вываливалась из открытой двери пикапа, припаркованного возле старого деревянного хранилища.

– О, Боже…нет.

А затем она обнаружила фигуру, которую увидела при спуске в поселение и которая походила на мертвого и окровавленного Попа Томса, на краю леса позади его дома. Она покрепче обхватила винтовку, даже при том, что сомневалась, что убийца — или убийцы, которые участвовали в резне — вcё еще бродит вокруг. Алекс начала приближаться к тому, пропитанному кровью, участку снега возле рядов деревьев, а Луна семенила позади нее.

Все внутренности Алекс сжимались с каждым ужасным шагом. Она не хотела видеть Попа, как не хотела бы видеть кого-либо, о ком она заботилась, переломанным и окровавленным…никогда вновь.

И все же она больше не могла помешать ногам двигаться, еле держась, когда встала на колени рядом с устрашающим, лежащим лицом вниз, трупом человека, который всегда приветствовал ее улыбкой и медвежьими объятиями. Алекс положила свое оружие на алый снег рядом с собой. Безмолвный крик застрял в горле, когда Алекс потянула за плечо и с усилием перевернула тело. На Алекс уставилось размозженное, невидящее лицо, и это зрелище заставляло кровь стыть в жилах. Выражение его лица было воплощением чистого кошмара, заморозив его некогда веселые черты. Алекс даже представить себе не могла тот ужас, что он, должно быть, увидел в момент своей смерти.

С другой стороны …

Старые воспоминания вынырнули из темного, запертого уголка ее прошлого. Алекс почувствовала их острый укус, слышала крики, которые разрушили тишину ночи — и ее жизнь — навсегда.

Нет.

Алекс не хотела вновь переживать ту боль. Она не хотела думать о той ночи, сейчас меньше всего. Некогда она пережила такую смерть. Некогда именно так она осталась полностью одна. Она не могла перенести восстания своего прошлое, которое она оставила восемнадцать лет назад и тысячи миль позади себя.

Но оно заняло ее мысли, как будто все произошло только вчера. Как будто это происходило снова: она была непоколебимо уверена, что тот же самый ужас, который она и ее отец пережили так давно во Флориде, посетил эту невинную семью в изолированных дебрях Аляски. Алекс подавила рыдание, вызванное отвращением, соскребла слезы, которые начали жечь ее щеки, когда застыли на коже. Низкое рычание Луны рядом с ней прорвалось сквозь мысли Алекс. Собака начала рыть снег вокруг тела, ее морда от этого стала белой. Она двинулась вперед, принюхиваясь к запаху, который привел ее к деревьям. Алекс встала, чтобы посмотреть на то, что обнаружила Луна. Сначала она ничего не увидела, но то, что она увидела потом, не укладывалось у нее в голове.

Это был след, запачканный кровью и частично запорошенный новым снегом. Ей показалось, что это был человеческий след двадцать пятого или большего размера[5]. И нога, которая оставила его, была босой—слишком невозможно в этом смертельном холоде.

– Какого черта?

Испугавшись, Алекс быстро схватила Луну за шкирку и прижала к себе, прежде чем та смогла вырваться и убежать. Она посмотрела туда, куда вел след, все больше редея, а потом и вовсе прерываясь. Это не имело смысла.

Ничего из этого не имело смысла в реальном мире, когда она его разглядела. Из своего самолета она услышала звон сотового телефона, сопровождаемый сильным потрескиванием радиоприемника Beaver’а, когда возбужденный мужской голос пронзительно проорал в него.

– Алекс, черт возьми, ты меня слышишь? Алекс!

Благодарная за отвлечение, она взяла свою винтовку и побежала к самолету, Луна в ногу шла рядом с ней, как собачий телохранитель, которым она, в действительности, и являлась.

– Алекс!
– Зак Такер снова прокричал ее имя по радио.
– Если ты меня слышишь, Алекс, убирайся оттуда прямо сейчас!

Она перегнулась через место и схватила радиопередатчик.
– Я здесь, - сказала она, затаив дыхание и дрожа.
– Я здесь, Зак, а они все мертвы. Поп Томс. Тедди. Все.

Зак шепотом выругался. – Что насчет тебя? С тобой все хорошо?

– Да, - пробормотала она. – Боже мой, Зак. Как такое могло случиться?

– Я позабочусь об этом, - сказал он ей.
– Прямо сейчас мне нужно, чтобы ты сказала, что видишь вокруг, хорошо? Ты видела какое-нибудь оружие, что-нибудь, что могло бы нам помочь узнать, что там произошло?

Алекс обратила свой несчастный взор обратно на резню в поселении. Жизни, оборванные так яростно. Кровь, которую она могла чувствовать на холодном ветру.