Оттенки полуночи

– Информация, - ответил Кейд. Он шагнул внутрь комнаты и закрыл за собой дверь, делая паузу, чтобы потрепать одного из ныне служащих ему питбулей за ухо.

– Мы слышали кое-что плохое о бизнесе, что ты ведешь здесь. Нам нужно знать больше.

Вампир пожал плечами и попытался выглядеть так, будто находится в замешательстве.

[2] Лига плюща (англ. The Ivy League) — ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США.

– Что я могу сказать? Я балуюсь множеством занятий.

– Да, я заметил. Миленькое занятие ты затеял в подвале этой дыры. Как давно ты торгуешь женщинами?

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– Не заставляй меня повторять, это не слишком умно.

Кейд низко присел, подозвав пару питбулей. Они устроились в его ногах, как приземистые горгульи, уставившись на их бывшего владельца и покорно ожидая команды Кейда просто потому, что это - то, что он хотел от них.

– Держу пари, что сказав им разорвать твою глотку, я не буду просить дважды. А что думаешь ты? Может, нам стоит это проверить?

Парень тяжело сглотнул. – Я…я не делал этого очень долго. Думаю, пару месяцев с начала года. Когда я занялся наркотиками и шлюхами, мне начали поступать определенные запросы…- Он взволнованно покрутил одно из колец, блестящих на его пальцах.- Ты знаешь, запросы об услугах постоянного характера.

– И твои клиенты?- побудил к ответу Кейд, как только поднялся во все свои шесть с половиной футов роста.
– Кто они?

– Люди, в первую очередь. Вообще, я не веду учет.

– Но ты предоставляешь эти услуги,- прошипел он сквозь клыки.- Представителям Рода, в том числе.

Это не был вопрос, и Парень знал это. Он вновь пожал плечами, и его лисий воротник задел обитую алмазами мочку уха.

– Я имею дело с денежным бизнесом, простым спросом и предложением. Представитель Рода или человек – не имеет значения, деньги все равно те же.

– И бизнес хорош, - предположил Кейд.

– Я продвигаюсь. И все же, почему Орден заинтересован в том, чем я занимаюсь? Ищете кусок сладкого пирога? – подстраховался он, его улыбка была немногим лучше противного оскала. – Я мог бы поделиться с Луканом, если это то, о чем ты. Прежде всего, я – бизнесмен.

– Ты – подонок, - сказал Кейд, раздраженный, но не удивленный тем, что этому любителю легкой наживы нравилось думать, что он или кто-то из его братьев были продажными. – И если бы я передал Лукану то, что сказал ты, он распорол бы тебя от подбородка до яиц. Хотя, знаешь что? К черту. Я поберегу его нервы…

– Стой! – Парень схватил его за руку. – Стой. Скажи, что ты хочешь знать?

– Хорошо. Давай начнем с этого. Сколько женщин вы заперли в том подвале и продали, и были ли среди них Подруги по Крови?

Отвратительная тишина растянулась, пока как вампир обдумывал, как бы получше ответить. Даже этот бесполезный мешок с дерьмом должен был знать, что редкие женщины, носящие метку Подруги по Крови, уважались, были драгоценными для Рода. Принести вред Подруге по Крови значило принести вред всей вампирской расе, поскольку на планете больше не было женщин, способных вынашивать потомство вампира. Сознательно получать прибыль от боли молодой Подруги по Крови или извлечь выгоду из ее смерти, было самой отвратительной вещью, которую мог совершить кто-то из вида Кейда. Он посмотрел на другого вампира, как на насекомое в ловушке под стеклом, и, на самом деле, оценил жизнь этого представителя Рода еще меньше.

– Говори, сколько, ты, отвратительный ублюдок. Больше одной? Дюжина? Двадцать?
– Он должен был чем-то себя занять, чтобы не укусить его и не испустить злобный рык. – Ты продавал их бессознательно или получал больше прибыли за их страдания? Отвечай на проклятый вопрос!

Со вспышкой Кейда, пара питбулей поднялась на ноги, их тугие мышцы натянулись, и они грозно зарычали. Собаки были столь же расположены к гневу, как и он сам. Он сдерживал собак только тонкой нитью самообладания, зная, что, если у вампира, сжимающегося перед ним, была информация, имеющая значение, он был обязан вытянуть ее из него. А после мог убить его с чистой совестью.

– Кому ты продавал Подруг по Крови? Ответь на гребаный вопрос. Я не собираюсь ждать всю ночь, пока ты не выкашляешь правду.

– Я…я не знаю.
– Он запинался.
– Это правда. Я не знаю.

– Но ты признаешь, что ты этим занимался.
– Боже, как он хотел порешить этот кусок дерьма.
– Скажи мне, кому ты продавал их прежде, чем я снесу твою уродливую голову.

– Клянусь, я не знаю, кто хотел их!

Кейд не собирался давать ему так уйти. – За женщинами приходили несколько человек? Как насчет имени Драгос – ничего не напоминает?

Кейд прищурился, ожидая, когда вампир проглотит приманку. Но имя Драгоса ни о чем ему не говорило. Любой, имевший дело с таким старым представителем Рода, как Драгос – злодей, чьи злобные деяния только недавно были раскрыты благодаря Ордену – должен был показать хоть какую-то реакцию при упоминании этого имени.

Однако Парень не обращал внимания. Он выдохнул и слабо покачал головой. – Я имел дело только с одним парнем. Он не был представителем Рода. Фактически, он и человеком-то не был. Уж точно не тогда, когда я его встретил.

– Миньон?

Не очень хорошая новость. Хотя создание Миньонов идет против законов Рода, не говоря уже об основной морали, только самый мощный из Рода может создать рабов человеческого разума. Иссушенные почти до смерти, Миньоны были преданы только своему Хозяину. Драгос был представителем второго поколения и был выше любого закона, Рода или иного. Вопрос был не в том, держал ли Драгос Миньонов, а скорее, сколько их и как, внедренные в человеческое общество, они передвигались.

– Ты узнал бы этого Миньона, если бы увидел его снова?

Шкура животного, обернутая вокруг шеи вампира, снова приподнялась, повинуясь пожатию его плеч.

– Не знаю. Может быть. Я не видел его по близости очень долго. Мы перестали поддерживать с ним деловые отношения приблизительно три, может, четыре месяца назад. Когда-то, он был одним из моих постоянных клиентов, прежде чем куда-то пропал.

– Очевидно, ты очень разочарован, - протянул Кейд. – Опиши мне его. Как выглядел Миньон?

– Клянусь, я никогда не мог хорошо разглядеть парня. А может, никогда и не пытался. Я знал, что он был Миньоном и чуваком, платившим мне кучу бабок. Ничего больше мне не нужно было знать.
– Жилы Кейда напряглись с враждебностью и едва сдержанным гневом, когда он услышал двойной смысл в его словах. Он убивал и за меньшие прегрешения — намного меньшие — и убеждение разорвать этого бесполезно оправдывающегося мужчину было жестоким.